Чтение онлайн

Нортон ничего не сказал.

– Мы чувствуем это присутствие и видим призраков, потому что должны видеть и чувствовать. Мы сами не очень-то далеко от них, наше время уже почти подошло, и кто знает, может быть, именно так все и должно быть. Может быть, каждый видит призраков перед тем, как ему приходит пора уходить, но только многие, как и я, молчат, боятся об этом говорить…

Нортон молчал.

– Возможно, это предупреждение. О грядущей смерти. О загробной жизни. Не знаю, можно ли не обращать на это внимание.

– Я не могу туда вернуться, – повторил Нортон.

– Почему?

– Из-за того, что там произошло.

– В Окдейле?

Нортон посмотрел ему в лицо.

– В доме.

– А что там произошло? – тихо спросил Хэл.

– Не знаю, – сказал он, и у него в груди разлилась волна холода. – Я не помню. Но это было что-то плохое. – Поежившись, он потер руки. – Я знаю, что это было что-то плохое.

Как обычно, Нортон остался в школе единственным, если не считать охранников. В последнее время он довольно часто задерживался допоздна, но в ту пору, когда ему являлся призрак Кэрол, это стало происходить ежедневно. А теперь, когда призрак исчез, Нортон остался в школе по привычке.

Ну, по привычке, а также потому, что он не был полностью уверен в том, что Кэрол исчезла навсегда.

Призрак исчез после того, как в последний раз появился под деревом, после того, как сказал Нортону возвращаться домой в Окдейл. Казалось, Кэрол сделала то, ради чего приходила, выполнила свою миссию – и двинулась дальше.

Как это ни странно, теперь, когда она ушла, находиться в доме стало еще страшнее. Внезапное появление призрака жены пугало Нортона; он постоянно находился на взводе, зная, что она может в любой момент показаться где угодно, без предупреждения. И все же это было продолжением ее реального присутствия, и хотя они уже давно не ладили между собой, утешительно было сознавать, что Кэрол по-прежнему в доме.

Но теперь дом стал… каким?

Нортон не мог этого объяснить.

С одной стороны, дом стал пустым, полностью лишенным какой-либо деятельности, если не считать самого Нортона. С другой стороны, такое положение дел казалось лишь временным. Нортона не покидало ощущение, что призрак Кэрол может вернуться в любой момент.

И привести с собою других.

Это чувство нельзя было передать словами – возможно, речь шла просто о бредовых мыслях выжившего из ума старика, травмированного утратой близкого человека; однако теперь Нортону было находиться дома страшнее, чем раньше, когда призрак Кэрол появлялся тут и сям. Ему на нервы действовал постоянный стресс, отголоски которого затрагивали все стороны его жизни. Это даже начинало сказываться на его работе в школе.

Нортон подумал было о том, чтобы продать дом и переселиться в дешевую гостиницу или в съемную комнату до тех пор, пока он не найдет себе новое жилище, но затем рассудил, что это вряд ли положит конец его мучениям.

И еще у него из мыслей не выходил Окдейл.

«Возвращайся!»

В последнее время он много думал об Окдейле, о своем родном доме, но хотя у него было отчетливое ощущение того, что там произошло что-то ужасное, что-то такое, что навсегда отвратило его от этих мест, единственное воспоминание было хорошим – муравьи…

…а все плохое оставалось погребено под толстым слоем прожитых лет. Хотя Нортон не сомневался в том, что сможет рано или поздно открыть эту глубоко запрятанную истину, он далеко не был уверен в том, что хочет этого. Большую часть жизни он прожил вдали от Окдейла, не вспоминая о нем, и сейчас не видел проблем в том, чтобы так же в точности прожить то немногое, что ему осталось.

Вот только окажется ли это ему по силам? Ставки слишком высоки, черт возьми, раз отрядили призрака, чтобы тот его терзал…

Но кто отрядил призрака?

На самом деле именно в этом заключался главный вопрос. Хотя Нортон на протяжении всей своей жизни достаточно регулярно ходил в церковь, он считал себя атеистом. Ну, может быть, не совсем атеистом. Скорее деистом, как Томас Джефферсон, сторонником теории часового мастера. Он верил в то, что Бог сотворил все, привел в движение, но теперь он занят другими делами и другими планетами, считая, что творение его рук работает так, как он хотел, и не опускается до того, чтобы вмешиваться в людские дела.

Однако появление призрака Кэрол пошатнуло его веру, и впервые в жизни Нортон задумался, а не правы ли все-таки фундаменталисты? Быть может, общепринятые рай и ад существуют; быть может, Бог принимает личное участие в повседневных мелочах человечества. Быть может, это старик с длинной седой бородой, занятый только тем, чтобы наблюдать за происходящим на Земле…

Быть может, Бог пытается связаться с ним, Нортоном.

«Возвращайся!»

Нортон снова и снова приходил к этой мысли, которая, вынужден был признать он, пугала его. Хэл прав: даже если не лично Господь призывает его вернуться в Окдейл, это какая-то высшая сила, нечто такое, в чьей власти призвать сверхъестественное. И кто он такой, чтобы возражать? Кто он такой, чтобы идти вопреки воле этой силы? Может быть, речь идет о судьбах всего мира, и он своим колебанием и промедлением обрекает на гибель человеческую расу? Что произошло бы, если б Ной не выполнил предначертанное свыше? Что если б Моисей не захотел вывести свой народ из Египта?..

Нортон сознавал, что подобные мысли являются эгоцентричными. Граничащими с манией величия. Его случай совсем другой. Мир не кончится только потому, что он откажется вернуться в Окдейл.

Но можно ли идти на подобный риск?

Хэл предложил отправиться в Окдейл вместе с ним, и каким бы простым ни был этот жест, Нортон оказался глубоко тронут. Он понимал, как переживает за него друг, и был признателен за поддержку. Одно только это чуть не подтолкнуло его поехать домой.

Но все-таки не подтолкнуло.

На самом деле Нортону было страшно. Он боялся того, что может с ним произойти, боялся того, что он узнает, что вспомнит. Если его действительно призывает сам Господь, то пусть он впрыснет в это старое, немощное тело немного мужества или же подаст еще какой-нибудь знак, показывая, насколько и почему это так важно.

В противном случае он останется дома.

Нортон вздохнул. В глубине души он все-таки не верил в то, что это сам Господь стремится заручиться его помощью. Конечно, это весьма любопытное предположение, и Нортон использовал его как аргумент в споре с самим собой: но все же, если Бог действительно попытался бы с ним связаться, он выбрал бы для этого более приятного посредника. Послал бы ангела или яркий белый свет, но никак не обнаженный призрак его умершей жены. Такой подход был бы более правильным.