Чтение онлайн

Как настроен агрегат и куда направлен прокол Хантер даже не сомневался. Не сомневался, что нашел четвертую искомую точку, и пятой заключительной будет Дом. Конечно, можно было внести точку корректировки в график и проверить. Но Хантер был уверен в своей догадке. Все совпадало по времени и месту. Дом вне времени и пространства, и пусть пятая точка совпадает с третьей географически, но она находится в другой реальности. И мне надо будет только шагнуть туда. Риск, провалится в никуда значителен, но кто не рискует, тот не пьет саке. Нужно будет синхронизировать свои часы с таймером, подумал Хантер, все еще не веря в свою удачу.

Но это все завтра. Точнее сегодня. Время на наручных часах показывало два часа ночи.

А сейчас спать. Спать. Я усну последний раз простым человеком на грязной раскладушке, под лестницей. А завтра…Завтра. Хантер сглотнул. Я стану императором! Да, что там императором?! Я стану богом и сотру этот гребаный мир! Со всеми этими уродами, извращенцами, подлецами и ублюдками, и построю Новый Мир! Другую реальность, где все будет хорошо, и всем будет хорошо! Все будут сыты и довольны, и все будут поклоняться мне, так замечательно все придумавшему и устроившему! Слава новому богу Тоятоми-но-Ками!

Казалось бы, ничего не предвещало, что привычное течение жизни, к которому Клавдия Ивановна решила вернуться, может опять что-то или кто-то потревожить. Но виноватым в её треволнениях оказалось собственное любопытство. Когда она, приникнув к дверному глазку, вдруг увидела, как из квартиры Семена выносят окровавленное тело, то не поверила своим глазам. И чтобы удостоверится, открыла дверь и выскочила на лестничную площадку проводить взглядом парней с носилками. Нет. На носилках был слава Господи, не Сеня, а какой-то кавказец бандитского вида. Бритый, полуголый. Может и не совсем голый, но обнаженные смуглые накаченный руки были видны до самой шеи. И как Клавдии Ивановне не было страшно смотреть на покойного, но глаза пытались усмотреть и разглядеть его получше. Рассмотреть не получилось. Носилки очень быстро скрылись из виду, а к Клавдии Ивановне бросилась с объятиями Леночка. И разрыдалась, повиснув у ней на плече.

— Клавдия Ивановна! Миленькая! Хоть вы им скажите! Не виноватый он…А нам не верят!

— Так, гражданка…. Вы тут соседка? — обратился к К.И. милиционер в фуражке.

— Да, да…, - закивала головой К.И.

— Вы видели, как неизвестный гражданин приходил к соседям?

— Клавдия Ивановна! Да не слушайте вы его! Скажите им, что не мог…

— Ну, кА, отойди! Не оказывай давление на свидетелей, а то саму в камеру посадим! — рявкнул на Леночку милиционер. А стоящий рядом с ним субъект в форме, грубо схватив Лену за плечи, оторвал её от К.И. и потащил в квартиру.

— А что случилось то? Кого это убили? — тихим доверительным голосом спросила Клавдия Ивановна у милиционера.

— Кого надо, того и убили, — отрезал полицейский.

— Как звать? — встрял в разговор еще один.

— Откуда же я знаю, как убитого звать, я её и не видела никогда раньше, — растерялась Клавдия Ивановна

— Да нет…, как вас звать? Фамилия, имя, отчество?

— Ишикова Клавдия Ивановна.

— Пройдем гражданка Ишикова.

Клавдию Ивановну втолкли назад в квартиру, из которой она так опрометчиво выскочила. Полицейский оседлал табуретку на кухне и, подвинув сахарницу к окну, положил на стол свою планшетку и стал что-то писать. Двое других стояли рядом. Стояла и Клавдия Ивановна, судорожно, придерживая рукой декольте ночной рубашки.

— В котором часу говорите, драка началась?

— Да не было никакой драки товарищ милиционер, — недоумевающее повторила пенсионерка, — И не шумел никто…

— Вы крепко спите?

— Да какой там крепко…В наши годы разве крепко спят. Суставы болят, желудок. Только к утру и засыпаю.

— А когда гость в соседскую квартиру пришел?

— Да не слышала я, чтобы приходил кто-то…

— Спали, значит?

— Нет, не спала. А не слышала! Не приходил никто. У нас если кто приходит, внизу дверь, как хлопнет, так весь подъезд слышит.

— Понятно. Вот здесь и здесь распишитесь.

— А чего это?

— С моих слов записано, верно, и подпись.

Расписавшись, Клавдия Ивановна прочитала записанное милиционером, что она спала и никаких звуков из соседской квартиры не слышала. После подписи, табор сотрудников утратил к ней интерес, и покинул квартиру. Полицейские разбрелись по подъезду в поисках тех, кто видел или хотя бы слышал шум драки. Клавдия Ивановна не успела закрыть за ними дверь, как прибежала Леночка. Обливаясь слезами, она поведала странную историю. Собственно и не историю, а так…Эпизод. Спали они с Лешей и вдруг что-то грузно упало. Алексей поднялся и включил свет. Вот тогда Лена и закричала. А вы бы не закричали? Если бы среди ночи к вам посреди комнаты свалился труп, как зрелый фрукт с пальмы? И от убитого растекалось кровавое пятно по ковру? Они конечно сразу милицию и вызвали. А полицейские теперь их в убийстве подозревают. Лешу забрали…

— Гы-ы-ы-ы-ы…, - залилась слезами Леночка.

Клавдия Ивановна побежала в кухню за валерьянкой. Посмотрела на свет, сколько осталось, и честно поделила содержимое флакончика на две кружки с водой. Леночка выпила валерьянку залпом и тут же призналась Клавдии Ивановне, что в квартиру не вернется. А если Клавдия Ивановна не возражает, то останется у неё. Боязно ей одной в квартире, где с потолка покойники сыпятся. Клавдия Ивановна не возражала. Раскладушка, которая еще помнила форму тела ночевавшего вчера Сергея, была к её услугам.

Так они ночь и скоротали. А утром Леночка собрала чемоданы, и занесла Клавдии Ивановне ключи от квартиры Семена. А на прощание сказала, что будет жить у мамы, пока Лешу не выпустят. А когда выпустят, они будут искать жильё, а в эту квартиру они больше не вернуться.

Она лежала на спине совершенно голая. Ее бледная грудь в лучах восходящего солнца окрасилась в Розовой цвет. Приподнятые, чуть полусогнутые ноги, как бы обидевшись друг на друга, раздвинулись и смотрели в разные стороны. Михалыч, стоял над ней в глубоком раздумье.

Ему было над чем призадуматься: на две части рубить курицу или на четыре?

После бессонной ночи, Михалыч поднялся еще затемно и обнаружил, что вчерашний бульон, который по замыслу Карповны должен был превратиться в борщ, безвозвратно прокис, и от него идет по дому нехороший запах. И свиное ребрышко в бульоне пропало. А свежая капуста, порубленная для борща, пожухла. Годным к употреблению продуктом осталась только луково-морковная зажарка на сковородке. И все это произошло потому, что никто с вечера не догадался поставить кастрюлю в холодильник.