Чтение онлайн

— Мы не помешаем вам. Просто я не хочу отдавать своих родителей на растерзание чудовищу.

Она смягчилась и погладила своего несговорчивого сына на щеке.

— Я понимаю, — сказала она. — Но ты не совсем понял меня. Хейке не справится один, ему придется позвать на помощь…

— Я и раньше уже слышал об этом. Что же это за помощь?

— Это духи-защитники Людей Льда. Один или несколько наших меченых или избранных предков. Мы сами не знаем, кто придет на этот раз. Но они всегда посылают того, кто больше всего нужен в данном случае.

Все трое, Эскиль, Сольвейг и Элис, уставились на нее. Священник тоже. В своем ли уме эта очаровательная дама?

— Вы прошли с нами половину пути, — продолжала Винга. — Но дальше ни шагу!

Эскиль пообещал ей, что так оно и будет. Он понимал, когда ему следует уступить.

Хейке снял с себя мандрагору. Он держал ее перед собой, и все видели, как шевелятся его губы.

— Извините, но это же языческий ритуал, и я не могу участвовать во всем этом.

— Это вовсе не богохульство, — прошептала в ответ Винга. — Хейке не имеет ничего против церкви, просто он обладает способностями, к которым мы должны относиться с уважением. Без этих его способностей нам не справиться с нашей задачей. А если это Йолин Йолинсон, то здесь придется применить всего лишь мускульную силу.

— Но этот талисман… Это же мандрагора, инструмент Дьявола!

— Это добрая мандрагора, — с убежденностью прошептала Винга. — Она помогает бороться со злом.

Священник хотел было сказать что-то про крест, но интуитивно понял, что крест здесь не будет иметь никакой силы. Что сказал ему этот таинственный Хейке? «Крест нужен для благословения, а не для заклятия».

Что ж, его позвали, и ему оставалось только исполнить свой долг. Теперь они увидят, чья власть сильнее.

Священник вдруг подумал, что теперь налицо три силы: сила креста, мандрагоры и того неизвестного зла, что скрывается под грудой камней. И он не знал, что ему делать.

Медленная процессия направилась под дождем через пустошь: впереди Хейке, держа за руку Вингу, за ними Эскиль, для верности положивший руку на плечо Сольвейг, а рядом с ними — Элис. Они шли медленно, потому что Хейке старался идти по травянистым участкам, обходя камни, влажные и скользкие от дождя.

Внезапно он остановился. Другие последовали его примеру.

Ветер шуршал травой, слышался шелест дождя.

Перед ними что-то было. Прищурив глаза, все стали присматриваться. Это были тени…

Постепенно они становились более заметными, оставаясь, однако, тенями. Три фигуры, две из которых производили впечатление очень древних.

Одна из них была очень высока и казалась мужчиной: другая — женщиной, третья тоже мужчиной и она имела более ясные контуры и вполне современный вид, тогда как две первых были видны, как в тумане.

— Это Map, — прошептал Хейке Винге. — Теперь мы знаем, в чем дело. Никто не умеет так заклинать духов, как Map!

Он глубоко поклонился всем троим. Его спутники невольно сделали то же самое.

Хейке снова повесил на шею мандрагору, но не спрятал ее под одежду, а оставил на виду. У Эскиля появилось чувство единения со своим отцом.

— Это добрые силы, господин пастор, — сказал Хейке. — Они несли на себе проклятие нашего рода, но смогли обратить зло в добро. Я тоже смиренно пытался последовать их примеру, но, как вы убедились в этом, у меня ничего не получилось: я набросился на Терье Йолинсона.

— Но это случилось с тобой впервые, — сказала Винга.

— Почти… — пробормотал Хейке.

— А кто те двое? — спросила она.

— Дида. И к моему великому изумлению и радости еще один, кого я не ожидал встретить здесь — и, возможно, вообще никогда и нигде. Винга, позволь мне представить тебе: это Странник во тьме!

— Но… — изумленно произнесла она. — Но, я думала, что Вы обитаете в Словении, господин.

Высокая черная фигура ответила настолько тихо, что только Хейке смог услышать ответ:

— Теперь ты нуждаешься в моей помощи, Хейке из рода Людей Льда. Ты повзрослел с тех пор, как я видел тебя, слоняющегося по лесам Словении, босого и одичавшего.

Хейке передал остальным лишь то, что счел нужным:

— Он сказал, что теперь мне нужна его помощь.

Винга удивлялась, почему именно эти трое явились сюда: Дида, Map и Странник?.. Дида. Винга очень мало знала о ней. Но было известно, что Дида была удивительной женщиной. Люди Льда давно знали о ней, но только во времена Хейке стало известно ее имя. Суль видела ее в своих наркотических видениях, видела ее и Виллему, но чаще всего она являлась Хейке. Но кто же она была? До того, как ее имя стало известно, ее называли просто «женщина из прошлого». Говорили, что она была неописуемо красивой. Винга жалела о том, что никогда не видела ее раньше.

Хейке долго говорил с тенями. Потом повернулся к стоящим сзади него.

— Они говорят, чтобы вы остановились здесь и ни в коем случае не шли дальше. Даже Винга не сможет пойти со мной. Священник же, напротив, может пойти, ему будет чем заняться, они обещали защищать его.

Слова его нагнали на всех страх. Все переглядывались, не решаясь ослушаться его.

Сняв с себя куртку, Эскиль прикрылся ею вместе с Сольвейг от дождя. Они прижались друг к другу, словно ища друг у друга защиты от злых сил, властвующих над эльдафьордскими пустошами. Элис отодвинул в сторону большой камень, почва под ним была сухой, и все сели, чтобы переждать дождь. Элис предложил Винге спрятаться от дождя под его рыбацкой курткой. Она любезно поблагодарила его, не обращая внимания на стойкий запах рыбы.

Бедный священник был совершенно сбит с толку. Ему сказали, что он будет нужен. Конечно, ему это нравилось, но он никак не мог взять в толк, как ему, человеку церкви, следует вести себя в этой странной экспедиции.

Этот Хейке был отстранен от церкви в силу самого своего происхождения, судя по словам его жены. Ведь с христианской точки зрения все меченые из рода Людей Льда были осуждены на вечное проклятие. Но этот человек казался ему добросердечным и справедливым. Конечно, его яростное нападение на Терье Йолинсона было жутким, но причину его Винга тоже пояснила. И священник, будучи человеком мудрым и добрым, решил сделать все, что было в его силах с точки зрения христианства. Держаться на расстоянии от этого необузданного человека и делать свое дело, хотя тот, в силу своей духовной мощи, нравился ему. Делать свое дело означало для него выполнять свой церковный долг и позволять другим выполнять свой долг.