Дом сна
Шрифт:
Они перелезли через низкую стену и подошли к тому месту, где тропинка раздваивалась. Одна вела вдоль обрыва в город примерно в двух милях. Другая – к шоссе, где можно было сесть на автобус. Они решили, что пешком идти слишком поздно и направились к дороге.
Голубые незабвенные глаза?
Нет, это горы голубые и незабвенные, но не глаза. Да и к тому же они скорее серые, чем голубые.
– Наверняка, это все пустое, – сказал он.
– Ты прав. Видимо, я принимаю слишком близко к сердцу.
– Да и вообще: она всего лишь купила себе какую-то одежду, не спросив твоего мнения. В этом нет ничего ненормального.
– Да, но речь идет о костюме, Роберт. О жутком, чопорном, официальном костюме. Она знает, что меня тошнит от подобной одежды.
Именно вот такие мелкие подробности давались Роберту особенно тяжело. Мысль, что Сара с Вероникой даже одеваются, чтобы угождать вкусам друг друга, доводила до белого каления, и он не удержался:
– Но это же такая ерунда, правда?
– Нет, Роберт, совсем не ерунда. – Вся ее природная резкость, которая так страшила и так притягивала его, вырвалась наружу. – Это симптом. Это знак, что мы отдаляемся друг от друга. Я вложила в эти отношения все, что у меня было, и если они разрушатся… Не знаю, что я сделаю.
– Уверен, что ничего страшного не…
– Знаешь, Роберт, это вовсе не прихоть. Мы сейчас говорим о моем будущем. Для меня решение встречаться с Ронни было очень-очень серьезным. Самым серьезным в моей жизни.
– Знаю. Я знаю.
В твоих серых, задумчивых глазах…
Задумчивых? Умных? Чем больше он размышлял, тем менее пригодными казались все эти слова.
– Дело ведь вовсе не в этом дурацком костюме, – продолжала Сара. – Мы сейчас почти не разговариваем. Все мои планы насчет следующего года… Похоже, они совсем ее не интересуют.
Сара все еще надеялась найти работу в местной школе и снять домик вместе с Вероникой, а та попробует собрать театральную труппу, о которой так много говорит. Но времени на осуществление планов оставалось все меньше. Семестр закончился, экзамены сданы, результаты объявлены, и через несколько дней они навсегда покинут Эшдаун. Время истекало – не только для Сары и Вероники, но и для Роберта.
Постаравшись отбросить эту мысль, а заодно и панику, он сказал:
– Думаю, тебе не о чем волноваться. По-моему, Вероника совсем помешалась на театре. Когда мы в последний раз болтали, прошлым вечером в кафе, она говорила только о театре. Женщина, которая дает уроки актерского мастерства в центре искусств… какая-то Селия…
– Селия Блейк! – почти выкрикнула Сара. Роберт в очередной раз подивился тому, как она напряжена в последнее время, как легко приходит в ярость. – Ну да, на ней она помешалась, это точно. Так помешалась, что потащилась на прошлой неделе в этот чертов Лондон, только чтобы посмотреть на нее в какой-то пьесе, а потом встретиться с ней за кулисами – наверняка ведь.
– А кто она такая?
– Они вместе учились в школе. Три года не виделись. А теперь Селия – почти знаменитость, приехала сюда, чтобы провести актерский мастер-класс, а после окончания занятий Ронни подошла к ней, та ее вспомнила, и теперь этому нет конца.
– Так она лесбиянка? Эта Селия?
– Думаю, да.
Машин на дороге было мало. Сара прислонилась к стенке автобусной остановки, глубоко вздохнула и обратила лицо к заходящему солнцу. Теперь ее глаза были не голубыми и не серыми. Почти зелеными.
В твоих разнорасцвеченных глазах…
Нет, ужасно. Впрочем, ритм ему понравился: одно весомое, в шесть слогов, слово выглядело лучше двух хилых и легковесных…
В твоих цветоизменчивых глазах…
В твоих диатонических глазах…
Возможно, возможно. Но не успел он придумать иные варианты, как Сара снова повернулась к нему: она все еще переживала поведение Вероники, и на лице ее читалась прокурорская суровость.
– Черт, так вот почему она купила этот костюм. Чтобы встретиться с ней в Лондоне. Уверяю тебя, она принарядилось, чтобы пробраться за кулисы этого театра где-то в Вест-Энде, а потом завалиться в какой-нибудь шикарный ресторан.
– Она ушла в новом костюме?
В твоих антисептических глазах…
– Утром, когда она уходила, я ее не видела. Как она вернулась, тоже не видела.
– Она ночевала в Лондоне?
– У своей кузины. Так она сказала.
Или же…
В твоих нарколептических глазах…
Да, лучше. Роберт не был уверен, что Сара страдает нарколепсией, но подобное подозрение уже несколько раз посещало его – он часто думал, почему она так беспокойно спит, откуда у нее эти странные галлюцинации и обыкновение засыпать в самый неподходящий момент. В любом случае, слово замечательно вписывалось в строку.
– Ну предположим, письмо от нее…
Роберт потерял нить рассуждений Сары, слишком сосредоточившись на своем.
– Прости?
– Предположим, что письмо от нее… от Селии, – сказала Сара звенящим от раздражения голосом.
– Ну… – Роберт знал, что с его стороны не очень-то честно подпитывать подобную гипотезу, но удержаться не сумел. – Наверное, такое вполне возможно. Ты видела марку?
– Я даже конверт едва видела. Она выхватила письмо у Терри, едва он появился с ним на кухне. И тут же сунула в карман. А когда я поднялась наверх и застала ее за чтением… – Все становилось на свои места, предположение выглядело до ужаса правдоподобным. – Да, вероятно, письмо от нее. Вероника так раскраснелась. Лицо просто пылало. Никогда не видела таких счастливых глаз.
– А что случилось потом?
– Разумеется, я спросила, от кого письмо. А она ответила, что письмо личное, и спрятала его в стол. Демонстративно спрятала. Ссориться мне не хотелось, поэтому я сказала, что подумала, может, письмо касается будущего труппы. Я ведь знаю, что она посылала запросы о выделении средств. А она вдруг засуетилась, начала нести какой-то вздор, в общем у нас состоялся странный разговор о…
– Об истории?
Сара издевательски рассмеялась – над собой. Роберт хорошо знал этот смех, и каждый раз его поражало ее жутковатое умение мгновенно заводить себя независимо от настроения. Казалось, таким даром наделены только женщины, и Роберт яростно завидовал им.