Дом скитальцев (рис. Н. Васильев)
Шрифт:
– Ты сошла с ума, - прошептал инженер.
– Ты что-то путаешь.
– Ну уж нет. Это вы не понимаете, что на таком расстоянии вам разнесет голову в клочья…
Инженер опять кивнул и прищурился. Степка подумал, что зря он выкладывает про оживание.
– Предположим, я это понимаю, - проговорил Вячеслав Борисович.
– Что дальше? Откуда ты взяла, что меня нельзя убить?
– Это вам все равно. Вы должны вывести из строя телескоп.
– Зачем?
– Вы сами знаете.
Инженер ухмыльнулся:
– Мощно почесать затылок? Нельзя… Ну, считай, я почесал. Как же я выведу из строя телескоп, по-твоему?
– А мне плевать, как.
– Рассуди сама, дитя века. Предположим, и согласился и пошел в аппаратную с дубиной - ломать и крушить. Ведь ты пойдешь со мною, со своим «шнеллером», иначе я просто запру тебя снаружи. Так?
Степка молчал.
– Так. А при входе в аппаратную и еще кое-где стоит вооруженная охрана. Ей покажется немного странным наше поведение. Здесь не принято водить начальство под дулом пистолета. Да еще со «шнеллером».
– Отдай-ка пистолет и убирайся подобру-поздорову…
«Взрослые нас ни в грош не ставят, - думал Степка.
– Этот даже под гипнозом не поумнел. Не верит, что девчонка сможет в него пальнуть. А в самом деле, как он испортит телескоп? Это же не просто так, не проволочку сунуть в розетку».
– А мне плевать, - сказал он вслух.
– Вы инженер. Вот и думайте. Я посчитаю до десяти, потом всажу всю обойму вам в голову. Вот и думайте. Раз…
Он быстро нагнулся и, не сводя глаз с Портнова, опустил чемоданчик на пол. Выпрямился, встал. Платье сильно резало под мышками, и было жутко видеть перед собой лицо человека, в которого сейчас придется стрелять, - вот что чувствовал Степка. Он отсчитывал: «Четыре… пять… шесть…» - и подходил все ближе и глядел в неподвижные, странно блестящие глаза инженера. Остановившись перед самым столом, он сосчитал: «Восемь» - и вдруг понял, что умирает.
…Казалось, он только что произнес «восемь». Почему-то он валялся на спине, с закрытыми глазами, с головой, повернутой влево. Он приоткрыл глаза - рядом с головой были ноги в светлых брюках.
Вячеслав Борисович стоял над ним. В правой руке он держал пистолет - за ствол. Дьявольщина! Это был Степкин пистолет! Видимо, он только что перешел к инженеру. Степка бессознательно рванулся, чтобы схватить пистолет за рукоять, но Портнов отскочил - лицо его было серое, а глаза расширены, как от испуга, и он неуклюже перехватил пистолет за рукоятку, вытянул руку и нажал спуск. Щелкнул боек. Осечка.
Степка не испугался, когда дуло уставилось в его глаза. Мир казался ему ненастоящим. Таким он, наверно, представляется жуку, перевернутому вверх лапками. Степка сидел и беспомощно смотрел на инженера. А тот, не выпуская из левой руки зеленой коробки, оттянул затвор пистолета, заглянул в казенник и пожал плечами:
– Не заряжен, конечно… Казаки-разбойники!
Не заряжен, дьявольщина! Конечно же, он зарядил только один пистолет и забыл об этом, а в руку ему попал именно пустой! Заряженный лежит в чемодане. И это спасло ему жизнь.
Инженер вздохнул. Лицо его порозовело, и губы складывались в привычную улыбку. Он опустил пистолет в карман, смерил Степана взглядом и пробормотал:
– Неужели - комонс?
Шагнул к столу. Остановился. И, будто решившись, поднял коробку, что-то дернул в ней, и Степан снова, третий раз за день, ощутил смертную тоску и смертное беспамятство и третий раз очнулся.
Его тошнило, и очень хотелось плакать. Он опять лежал навзничь. А инженер Портнов сидел за своим огромным столом и смотрел на него.
– Р-рожа!
– сказал Степан.
– Ты! Рожа! Фашист! Предатель!
Он лежал и ругал Портнова, от ненависти вжимаясь в пластик пола.
– Предатель, предатель, предатель!!!
– Ну-ну, - сказал Портнов.
– Попрошу без крепких выражений. «Фашист, предатель…» Кто к кому явился с этим, как его бишь, «шнеллером»? Ты лежи, не вставай. Пол, правда, грязный… - Он хмыкнул. Все-таки он был в большом недоумении и поглядывал на Степку опасливо.
– Впрочем, поднимайся. Я плохо вяжу тебя из-за стола.
– Что вы со мной сделали?
– яростно крикнул Степан и вскочил.
– Надо ли тебе знать, вот вопрос!
– Инженер держал его под прицелом своего странного оружия.
– Вот вопрос… С другой стороны, ты уже знаешь слишком много. А? Так, кажется, принято говорить? (Степка молчал.) Я дважды пробовал поместить в тебя Десантника, и дважды ты его не приняла. Хотя «посредник» стоит на полной мощности…
Степка вдруг спросил:
– Это - «малый посредник»?! А что значит - поместить в меня Десантника?
– О всеобщая грамотность, - пробормотал инженер.
– О чудеса Вселенной… Ты действительно оченьмного знаешь. Где Степан? Говори!
– Какой Степан, дяденька?
– отвечал Степка.
Тогда инженер снял телефонную трубку, зажал ее между плечом и головой и принялся постукивать по рычагу. В свободной руке он держал зеленую коробку «посредника». А Степка вдруг вспотел. Он понял, что Портнов сейчас вызовет кого-то, может, и веселого деда-охранника, и прикажет девчонку увести и пристукнуть. И вдруг до него дошло, что Портнов не смог «поместить в него Десантника», или, как Степка это называл, загипнотизировать. И поэтому не мог узнать, что еще лежит в чемодане. О втором, заряженном пистолете не знает…
Портнов сердито дул в трубку, крепко держа в руке «посредник». Чемодан, чуть приоткрытый, лежал в двух шагах от двери и в трех шагах от Степкиных ног. Язычок замка загнулся внутрь и не дал крышке стать на место.
Степка примерился. Инженер, скосив глаза, набирал номер. Степка прыгнул, отшиб крышку… Блеснула синяя рукоятка, он схватил ее и выстрелил наудачу, одновременно нажав на спуск и предохранитель. Ра-ах! Ра-ах!
– громыхнули стекла. Первая пуля вдребезги разбила телефонную трубку, вторая ушла в сторону.