Чтение онлайн

Громкое бррррррозначало, что она бросила трубку.

Инш надавил на кнопку отбоя с силой, достаточной, чтобы сломать весь телефон. Затем, приложив два пальца к горлу, он попробовал дышать медленно. Вдох-выдох, вдох-выдох.

Логан наблюдал, как инспектор проделывает свои дзен-упражнения, и прикидывал, сколько будет грязи, когда голова Инша наконец взорвется.

— Гм… не хотите ли стакан воды, сэр?

Инш и не думал прекращать свои вдохи.

Дверь распахнулась.

— Да как ты посмел! — В кабинет ворвалась Изобел; она была в бумажном халате, зеленом клеенчатом фартуке и белых бахилах, какие надевают в морге. — Если ты когда-нибудь еще посмеешь разговаривать со мной в таком тоне… — Сорвав с себя хирургические перчатки, она швырнула их на стол инспектора.

Инш грохнул кулаком по газете:

— Откуда он узнал, твой бойфренд? Откуда у него информация по поводу проводящегося расследования? Того самого, в котором и ты участвуешь? Ты…

Изобел от души закатила ему пощечину, оставив белый отпечаток на красной физиономии. Потом схватила со стола телефон и набрала номер, возможно собираясь жаловаться в комиссию по профессиональным нормам.

— Алло? Ты меня слышишь? — сказала она кому-то и нажала кнопку громкой связи.

Комнату заполнил явный акцент жителя Глазго — Колина Миллера.

— Ага. Это что? Ты громкую связь включила? Иззи, ты же знаешь, я не…

— Колин, я тебе что-нибудь говорила о деле Вайзмена?

— А? Что происходит…

— Говорила?

Небольшая пауза, затем:

— Что? Ты же знаешь, что не говорила.

Изобел победоносно уставилась на Инша. Но инспектор еще не закончил:

— Неужели ты думаешь, я поверю, что он случайновсе это придумал?

— Кто это? Толстый ублюдок инспектор?

Инш выглядел так, будто вот-вот лопнет.

— Только ответь на один проклятый вопрос: кто тебе сказал? — прохрипел он.

— Поверить невозможно… Вся ваша шайка ползает по пристани вокруг контейнера, который забит продуктами для команды, затем вы орете в оптовой лавке, еще через два часа вы устраиваете обыск в мясном магазине… Это же цепочка поставки. И что, вы думаете, люди делают со всем этим мясом, которое покупают? Устраивают достойные похороны? Разумеется, они жрали это гребаное мясо.

— Ты…

— Это ведь не ракетная технология, так? — Изобел сложила руки на груди. — Так что, инспектор? Кажется, тебе стоит что-то сказать — или я ошибаюсь?

Инш сказал, но не ей:

— Ты представляешь, какой вред ты нанес, напечатав все это? Наш коммутатор забит звонками с жалобами на странный вкус сосисок! Каким образом мы будет проводить расследование убийств, если…

— А… верно. Это я виноват, что вы не можете поймать Вайзмена. Я написал, что люди едят мертвяков, потому что… это… правда. Вместо того чтобы меня винить, лучше бы подняли зад и сделали что-нибудь. И если вы еще раз рискнете говорить с Иззи в таком тоне, я лично приду к вам в участок и набью тебе твою жирную морду!

На этом Колин отключился.

Ричард Дэвидсон был не из тех, с кем вы рискнете оставить своего ребенка, разве что дети вам окончательно осточертели. Пять футов одиннадцать дюймов злобы, украшенной татуировками. На нем были тюремная футболка с надписью «Абердин», полосатая рубашка и синие джинсы. Он с ненавистью смотрел на Логана и Фолдса с другой стороны стола в комнате для свиданий.

Начальник полиции испробовал свою обезоруживающую улыбку:

— Ты меня помнишь, Ричард? Я был…

— Я знаю, кем ты был, ясно? Ответ тот же: отвали.

— Ричард, мне очень жаль, что для тебя всё так скверно обернулось, но…

— Ну вот это блеск! Сразу полегчало, чего уж тут. Ему жаль, видите ли. Маму и папу Джейми замочили, так он у бабки жил. Учился в университете. Написал эту долбаную книгу. А что получил я? Отца, который вскоре сдох от пьянства. Приемных родителей, настоящих сволочей. И небо в крупную клетку. — Он ткнул себя большим пальцем в грудь. — Где мойгребаный договор с издательством?

— Ричард, я…

— И его книги — настоящее дерьмо.

Логану надоело смотреть, как они пытаются переглядеть друг друга.

— Послушайте, — сказал он, — мы всего лишь хотим задать вам пару вопросов о том, что случилось двадцать лет назад, понятно? И всё, больше ничего.

Дэвидсон осклабился:

— А я ничего больше и не делал. То, что они вам наговорили тут, в тюряге, — сплошное вранье.

— Прекрасно. Мне это безразлично. Мы только хотели бы знать, что случилось в 1987 году.

— И больше ничего?

— Больше ничего.

Дэвидсон поерзал на стуле и уставился на камеру, подвешенную к потолку.

— Мы пошли проводить Джейми домой, когда уже было темно, я и мама. Подошли к джунглям — такой маленький кусок парка, пара деревьев и говенные кусты, мы с Джейми часто играли там в англичан и японцев. — Он сжал и разжал пальцы, будто в такт сердцебиению. Костяшки были в ссадинах и тюремных татуировках. — Мы с Джейми кинулись в самую гущу… Мама попыталась остановить нас, но мы не послушались. Джейми должен был пойти на какой-то поганый маскарад у папашки на работе, а ему идти не хотелось, потому что папаша у него хрен собачий. — Он вздохнул. — Через некоторое время нам надоело быть солдатами, но мы нигде не могли найти маму. Мы кричали, искали везде… — Дэвидсон закусил нижнюю губу. — Так и не нашли. Ее нигде не было… Она исчезла. — Он потер глаза ладонью. — И тут он появился, этот Вайзмен, в гребаном костюме мясника. Он взял нас за руки, и… и мы пошли к дому Джейми… Больше я никогда не видел маму.