Шрифт:
Здесь вымысел и правды чуть,
В нестройной череде изложенных событий,
Скрывают истинную суть
Незрелых слов в отсутствии наитий.
Часть первая
1
В квартире кроме них двоих никого не было. Ему вообще казалось, что во всём мире есть только эта комната, огромный круглый стол по середине, сидящая напротив девушка и он, незнающий как, но полный непреодолимого желания сказать ей несколько слов. Девушка терпеливо ждала.
Он набрал воздуху и успел произнести «Я…», когда неожиданно заговорило радио:
«Передаём сигналы точного времени. Начало шестого сигнала соответствует пятнадцати часам московского времени».
Мерно прозвучали обещанные сигналы, и радио сообщило:
«Говорит Москва. В столице – пятнадцать часов… В Ашхабаде – семнадцать… В Иркутске – двадцать… В Петропавловске-Камчатском – полночь».
Оно хотело продолжить, но словно вспомнив, что перебило юношу, на полуслове смолкло.
«Где-то уже полночь… – девушка, не скрывая разочарования, посмотрела на юношу. – Какой же он нерешительный! М-да…»
– Не обращай внимания. С ним такое бывает, – она кивнула на радио. – Ты хотел мне сказать…
– Да…
– Не бойся, это не страшно.
От того, что она его торопила, он совсем стушевался. Как-то не так всё представлялось ему.
– Я люблю… тебя… на всю жизнь… очень…
Девушка улыбнулась, встала, аккуратно задвинула стул вглубь стола, предназначенного для большой и дружной семьи, огибая его, подошла к юноше, обняла его за плечи:
– Видишь, как просто… Извини, мне этого не надо.
2
Закатное солнце приближающегося к концу лета ещё пробивалось красноватыми лучами сквозь ветви яблонь, подсвечивая редкие неспелые плоды и создавая иллюзию, если не обильного, то, во всяком случае, аппетитного урожая этого не яблочного года. Длинные тени, ажурной, мерно колышущейся сетью, покрыли дачный участок: ровные грядки, скрывающие под полиэтиленом съедобную растительность; клумбы, перголы и альпийские горки с буйством колоритных цветов; разбегающиеся в разные стороны мощёные дорожки; уже пустой мангал, с остывающими углями; большую часть крытой террасы хозяйского дома.
На её всё ещё солнечном пятачке, вокруг немного качающегося пластикового стола, плотно заставленного закусками, выпечкой, чем-то к чаю-кофе и остатками алкоголя уютно расположилась небольшая компания из мужчин среднего возраста – двое гостей и хозяин дома. Среди них также находилась миловидная женщина, она же супруга и хозяйка, зорко наблюдающая за состоянием накрытого стола. Незаметно для других она то что-то добавляла на стол, то что-то убирала с него и при всём при том успевала присоединиться к очередному тосту и покормить соседскую кошку.
Её трудами вокруг них была создана именно дача, то место, при упоминании которого у большинства людей сладко млеет сердце в мечтах об отдыхе, а не жуткая помесь лесопилки, склада сыпучих материалов и экспериментальной площадки по сборке деревянных конструкций. Другая не менее важная заслуга хозяйки гостеприимного дома, особо ценимая мужчинами, состояла в исключении из дачного меню залитой кипятком лапши, как бы аппетитно не выглядела на упаковке этикетка.
Субботний ужин заканчивался, плавно перетекая в непринуждённое общение отдыхающих людей, целый день проведших за имитацией тяжёлой физической работы и довольных скромными результатами своего труда – всего то в строящейся бане были поставлены пару стропил. Неторопливая беседа под негромкую фоновую музыку какой-то радиостанции то затихала, то возобновлялась, имела скорее информативно-философское направление, перемежалась незлобными шутками и пристойными анекдотами. Все присутствующие были дружны с далёких времён совместной учёбы и хорошо знали характер друг друга, а также некоторые обстоятельства личной жизни.
– Так как ты решил? – отсмеявшись после очередного анекдота, спросил мужчина невысокого роста, плотный, с заметным, особенно после сытного ужина, мамоном. Стриженые, с проседью, волосы, намёк на усы и бородку, заурядное лицо – внешность не была его козырем. Возможно, глаза… Но они скрывались за очками, заглядывать за которые желающих не находилось… Работал Сергей – так звали мужчину – в музее, где его скромный труд, со товарищи, создавал федеральному источнику культуры, известного своей неисчерпаемостью и востребованностью, защиту и сохранность от нечистых помыслов.
Сюда же, в садоводство, он ездил по выходным дням второй год подряд, факультативно помогая другу в строительных делах.
– Я говорю о даче, – уточнил Сергей, отгоняя любопытную пчелу от своего стакана с крепким сладким чаем. – Ну, кыш, сказал…
Пчела была настойчива и отлетела в сторону второго собеседника. Тот в отличии от Сергея был высок, худощав, лысоват. Николай, Николай Анатольевич, Колянчик, а чаще всего просто Стольник, периодически то носил густую бороду, то был абсолютно, до синевы, бос на лицо. Сейчас, покрытый седой щетиной, он пребывал в промежуточном состоянии. Почёсывая заросший кадык, Стольник сидел, откинувшись на стуле, нога на ногу. Перед ним на столе стояла чашка с черным кофе, между пальцев тлела неизменная сигарета. Он прицельно выпустил в безобидную пчелу густое кольцо табачного дыма, и она, не выдержал издевательств, улетела.
– То-то… Здесь только нас кормят.
Николай глотнул кофе и снова поставил чашку на стол.
– О даче? Скорее всего от покупки придётся отказаться. Я со своей бывшей, буквально на днях, вложился в долёвку. Для нашей младшей однокомнатную квартиру решили построить. Так что денег – ноль. А жаль: участок, место – просто супер, упускать не хочется. Может ты сам?
– Я? – Сергею удалось погасить радость, но он чуть переиграл своё удивление, что, впрочем, осталось незамеченным.
– А что? Будешь Фикусу соседом. Да, Фикус?
Хозяин дачи, Виктор, он же почти сорок лет почему-то Фикус, к этому вечернему часу весьма проактивированный напитками, энергично откликнулся:
– Серж? Соседом? Давно пора! Давайте выпьем за это и сделаем музыку погромче!
– Витя, не надо, хватить тебе уже.
Его жена, Света, тяжело вздохнула: удачный субботний день, когда её очередной питомец расцвёл, был сфотографирован и выложен на обозрение в интернет, заканчивался обычным порядком. Она наперёд знала, что уговоры напрасны, что Фикус уже набрал ход, его не остановить, и он на пути к рубежу, когда будет выпито всё найденное спиртное в доме, мало того, возможен набег в круглосуточный магазин; рубежу, за которым алкоголь в очередной раз превратит умного, доброго, любимого человека в нудную упёртость.