Чтение онлайн

— Продолжайте.

— Как я уже сказала, я пыталась отгородиться от мира. Только через какое-то время я стала приходить в себя и потихоньку начала строить свою жизнь заново.

— Обо мне вы и тогда не вспомнили.

— Как ты несправедлива ко мне, Дженни! Прошло около года после бомбежки, когда я вновь задумалась о тебе. До тех пор мои чувства пребывали в состоянии, близком к параличу. Но теперь мое возвращение было невозможно. Было уже поздно. Каким образом я могла появиться перед Лейлой и тобой? Как воскресшая из мертвых? Чем я могла объяснить свое столь долгое отсутствие? Больше того, я знала, что у Лейлы и Билла тебе живется хорошо. Гораздо лучше, чем жилось бы со мной. Лейла всегда любила тебя, и я знала наверняка, что с такой приемной матерью ты ни в чем не будешь нуждаться. Однажды чувства настолько овладели мной, что я не смогла удержаться, чтобы не позвонить ей…

— Вы звонили Лейле?! — вскричала я. — Не может быть! Лейла сказала бы мне об этом. Она не стала бы скрывать от меня, что вы живы!

— Она не знала, что звоню я. Я изменила голос. Я назвалась старой подругой Сары и спросила, живет ли она еще с ними. Когда она сообщила мне о «смерти» Сары, я справилась о тебе. Слушая ее рассказ, я убедилась, что Лейла и Билл просто обожают тебя, а когда Лейла упомянула о том, как хорошо пошли дела у Билла, я поняла, что возвращение мое немыслимо. Она и Билл способны дать тебе неизмеримо больше. К тому же я осознавала, что мое возвращение было бы нечестным поступком. Нечестным по отношению к тебе, к Лейле и к Биллу. И тогда я решила, что должна забыть о самом твоем существовании.

— У миссис Оливер вы квартировали примерно в то время?

— Нет, позже. Я ненавидела эту женщину. Нет сомнения, она по-своему была добродушна, но мне не нравились ее вечная подозрительность и стремление во что бы то ни стало докопаться до моей подноготной. Она замучила меня своими расспросами. Впрочем, ее допросы и другие уловки ничего ей не дали. Я все глубже и глубже замыкалась в себе. Все глубже и глубже… Пока наконец не наступил тот день, когда я поняла, что уже не смогу никогда выбраться из глубин самой себя. Я стала очень сдержанной и скрытной и считала, что только так нужно себя вести. Я утратила способность жить среди людей и общаться с ними.

— И тогда вы встретили Шона О'Мара. Вы любили его?

— Да нет, какая там любовь!.. Я просто хотела уехать от всех подальше. Мне казалось, что стоит пожить некоторое время на удаленной от мира ферме, и я вновь стану сама собой. Фермерская жизнь привлекала, манила меня. Шон был сама доброта. Влюбившись в меня, он возвел меня на пьедестал и так и не спустил оттуда. А я не умела там держаться и падала, и он винил себя во всем. Постепенно он забросил дела и ферму, возил меня повсюду, сорил деньгами, наивно полагая, что мне как раз и нужна такая жизнь. Ничего подобного! Может, тебе покажется странным, но такой беспечный образ жизни полюбился самому Шону. Он становился все более и более экстравагантным. Когда он умер, денег в доме уже почти не было, да и сам дом был заложен. Я, конечно, могла бы продать ферму, но это был мой единственный дом, мое убежище. И у меня еще остался сильный страх перед внешним миром.

Она печально улыбнулась.

— Я знаю, что думают обо мне в городе. Они считают, что я ставлю себя выше их. Называют меня заносчивой, совсем как миссис Оливер. Они ничего не понимают! Да и как они могут понять меня? И как я могу надеяться на то, что ты меня поймешь и простишь?..

— Мне нечего прощать вам. Если бы вы знали, как счастлива я была с Лейлой и Биллом, вас не беспокоила бы совесть. Они были для меня настоящими родителями.

Я заметила, как она содрогнулась при последних слонах. Черт! Я ведь не думала обижать ее. Сколь жестокими оказались мои слова, я поняла лишь тогда, когда произнесла их.

Я быстро добавила:

— Я не упрекаю вас за то, что вы сделали. И теперь, когда вы все объяснили мне, я понимаю вас.

Я действительно понимала ее. Передо мной возник образ молоденькой женщины, закрученной в водовороте обстоятельств, при которых и более сильные люди теряют над собой контроль. Потрясенная бомбежкой, напуганная до смерти, она могла защититься, только удалившись от жизни и замкнувшись в самой себе. Я не могла любить ее, она была для меня все еще чужим человеком, но у меня появилось к ней чувство сострадания.

Несколько минут мы сидели молча, глядя на огонь в камине. Затем я сказала:

— Сара…

Странно было слышать, что я называю ее по имени, но я знала, что матерью ее никогда не назову. Моей матерью была Лейла.

— Сара, я хочу увезти тебя отсюда.

Она отрицательно покачала головой.

— Слишком поздно, Дженни. Я уже не смогу жить рядом с людьми.

— Вновь научишься. Поедем со мной в Лондон.

— Нет, мой дом здесь.

Я содрогнулась.

— Здесь?! В этом ветхом доме, наполненном сквозняками? Да здесь просто невозможно жить!

— А мне здесь даже нравится. Несмотря на то, что протекает крыша и водопровод практически не работает.

— Но теперь, когда я разыскала тебя, я не могу вот так просто взять и уехать, оставив тебя здесь одну!

— Может, ты сможешь время от времени навещать меня, Дженни? Хотя понимаю, что не имею права просить об этом.

Я завороженно смотрела на искорки, взметавшиеся вверх и исчезавшие в трубе. Мне страстно хотелось сблизиться с ней, узнать ее получше. И даже не столько ради себя, сколько ради нее. Я была уверена, что смогу помочь ей, если только она позволит мне.

— Сара, — повинуясь внезапному желанию, проговорила я. — Можно мне сюда переехать на некоторое время?

Она пораженно взглянула на меня.

— Но… Но я не верю, что тебе хочется это сделать! Ты не сможешь тут жить, в таком неудобстве!

— Конечно, я с удовольствием пожила бы в другом, более комфортабельном месте, но раз ты не хочешь поехать со мной, я решила переехать к тебе.

Она порывисто наклонилась и взяла меня за руку, которую на этот раз я не отдернула, наоборот, я постаралась через это прикосновение передать всю теплоту моего сердца. Я чувствовала, что она невероятно одинока и что между нами есть связь, которая не прервется никогда. Эту связь не выбирают. Кроме меня, у нее больше никого не было. Кроме нее, у меня тоже никого нет.

— Дженни, если бы ты пожила со мной, это было бы так хорошо! — Слезы обильно покатились у нее по щекам, но она не стала вытирать их. — Я… Я не заслуживаю той доброты, какую ты проявляешь по отношению ко мне.

Только сейчас мне пришла в голову мысль, что, оставаясь здесь, я приговариваю себя на дальнейшие встречи с Джефом, на дальнейшие муки… И каждый раз я буду вспоминать о том, как он предал меня, буду горько жалеть о столь бесславном конце нашей дружбы. Я чувствовала, что до сих пор не могу отделаться от его чар, и поняла, что поступила глупо, предложив Саре пожить здесь вместе с нею. Но было уже поздно. Она и без того достаточно несчастна, не стоит добавлять ей горя.