Чтение онлайн

– Ты же знаешь, я разбираюсь в моде. И потом, Уильям Прайд крупная рыба. Чтобы его подцепить, нужно как следует постараться.

– А с чего ты решила, что я собираюсь его цеплять? Он просто проявил вежливость. Искупает то, что его дорогая подруга Грета Хепберн облила меня лимонадом. «Мы практически вместе купались». – Элинор передразнила пронзительный голос Греты, и Надин расхохоталась.

– Сомневаюсь, что он о ней думал, Огайо. Я же говорю, билеты в «Линкольн» не так-то просто достать. Если они такие близкие друзья, почему он ее не пригласил? – Она обеими руками протянула подруге поблескивающее платье.

Элинор знала, что не взять его будет очень глупо. Она со вздохом натянула платье, потом позволила Надин подрумянить ей щеки. Но когда Элинор глянула на себя в зеркало, у нее прямо голова кругом пошла, тут было не поспорить.

– Ну вот. Ты красотка, прямо как Лина Хорн в «Дождливой погоде», – сказала Надин с улыбкой.

Представителей противоположного пола в женское общежитие пускали не дальше передней гостиной, так что, когда Уильям зашел за Элинор, третьекурсница, жившая ближе ко входу по коридору, пришла ее позвать.

– Последняя проверка. – Элинор повернулась к Надин, поддергивая нижнюю юбку под платьем, чтобы все лежало как следует. – А у тебя какие планы на вечер?

– За мной попозже зайдет знакомый джентльмен, мы собираемся на танцы в «Пещеру». – Она потанцевала на месте, двигая плечами.

– Это же после комендантского часа, нет?

– За меня не переживай, главное, сама получай удовольствие, Огайо. Я к утру вернусь. – Она лукаво усмехнулась Элинор.

Они с Надин прожили в одной комнате весь прошлый курс, но Элинор так и не поняла, как Надин удается безнаказанно нарушать все правила. Войдя в гостиную, она заметила двух девушек, которые сидели на диване и делали вид, что читают, но то и дело косились на Уильяма.

Он стоял у камина в хорошо сшитом темно-синем костюме, мягкая шляпа с узкими полями чуть сдвинута вперед, что придавало ему загадочный вид. Когда Уильям подошел поздороваться, Элинор вдохнула все тот же незнакомый аромат. Она решила, что бергамота в нем больше, чем древесной коры.

– Чудесно выглядишь. – Он схватил ее руку в перчатке и поцеловал. У Элинор побежали по запястью мурашки. – Идем?

Элинор взяла его под надежную руку, радуясь, что послушала совета Надин насчет платья. Солнце уже садилось, осенний день становился прохладнее, но, шагая рядом с Уильямом, она почувствовала, что слегка вспотела. Элинор расстегнула верхнюю пуговицу пальто. Проходившие мимо мужчины здоровались с Уильямом, нескольким он пожал руки, пока они шли по двору.

– У тебя много знакомых, – сказала она.

– Я жил вон в том общежитии. – Уильям махнул рукой в сторону, потом полез в карман за ключами от машины.

Элинор мало что знала о машинах, но его автомобиль, стоявший под кленом, листья которого уже покраснели, был явно куда лучше, чем проржавевший «шеви» ее отца. Внутри машины было до сих пор тепло – нагрелось, пока Уильям ехал сюда. Усевшись, Элинор поняла, что тут можно вытянуть ноги и они не провалятся в проржавевшие дыры в металле, как в старом «шеви». В машине Уильяма даже коврики под ногами были плюшевые. Элинор сложила руки вместе, чтобы не дергаться. На свидании с мистером Спиной, так близко к нему, она нервничала больше, чем кошка с длинным хвостом в комнате с кучей кресел-качалок.

– Так откуда ты родом? – Уильям переключил передачу и выехал на улицу. Двигатель негромко гудел, и ей казалось, что колеса едва касаются мостовой.

– Огайо. Недалеко от Кливленда. – Так проще всего было объяснить про Элирию – большинство людей никогда о ней не слышали. – А ты? – спросила Элинор. Она не хотела выдавать, что уже знает, что он местный.

– Прямо тут родился и вырос. В столице нашей родины.

Элинор наблюдала за городом, проплывавшим мимо за окнами машины. Ей нравился Вашингтон, очень яркий и живой в сравнении с унылой промышленной Элирией.

– Приятно, наверное, жить в таком преуспевающем городе, где есть все на свете.

– Даже не знаю – я ведь ничего другого не пробовал. А твой город, наверное, маленький?

– Скорее, даже крошечный.

– Ну, симпатичные люди обычно бывают родом из крепких и дружных сообществ. – Уильям подмигнул ей, и от его внимания у Элинор стало тепло на душе.

Он несколько раз объехал квартал, потом нашел место для парковки на углу Двенадцатой и Т-стрит. Над входом в кирпичное здание театра ярко светилось название «Линкольн». На белой афише перечислялось, кто будет выступать в театре в ближайшее время. На стенах по обе стороны от входа висели в огромных рамках фотографии тех, кто выступал здесь раньше, включая Перл Бейли, Эллу Фицджеральд, Кэба Кэллоуэя и Дюка Эллингтона. Пока они стояли в очереди, Элинор наблюдала за толпой ухоженных мужчин и нарядных женщин, которые возбужденно болтали, дожидаясь, когда можно будет войти внутрь. Уильям достал из внутреннего кармана пиджака два билета и протянул их капельдинеру. Они прошли через вторые двери, и каблуки Элинор погрузились в толстый бордовый ковер. Капельдинер довел их до третьего ряда.

– Ну как? – Уильям повернулся к ней.

Элинор посмотрела на широкую сцену, до которой почти могла дотянуться. Она никогда еще не сидела так близко. Честно говоря, она вообще почти никогда не ходила на представления, если не считать рождественских спектаклей дома, в подвале церкви.

– Просто идеально, – сказала она с улыбкой. И это была правда.

Когда они удобно устроились с напитками, тяжелый бархатный занавес раздвинулся и на сцену вышел мужчина в черном костюме и с цилиндром. Он принялся развлекать аудиторию, пародируя кинозвезд и политиков. Как следует разогрев зрителей, он закончил очередную пародию и представил основную звезду вечера:

– Наша гостья прямо из Ньюарка, штат Нью-Джерси. Ее называли Божественной, называли и Дерзкой. Один из лучших голосов на нашей эстраде… Встречайте мисс Сару Вон!

Зрители бурно зааплодировали. Элинор глазам своим не верила – на сцену вылетела Сара Вон в расшитом бисером облегающем золотом платье, которое блестело в огнях сцены. Сара склонилась к микрофону и слабым голосом сказала:

– Заранее прошу прощения. Я сегодня простыла, так что не знаю, что получится.

Она пожала плечами и улыбнулась, а потом из нее полился такой чувственный голос, что он словно окутывал Элинор каждым своим переливом и извивом. Сара Вон спела все песни, которые Элинор слышала по радио, и несколько новых. Только когда она поклонилась на прощание и скрылась за занавесом, Элинор снова почувствовала, что может вздохнуть.

– Это было великолепно, – сказала она Уильяму, поднося руку к груди. – Ничего лучше не видела. Спасибо.

У него блестели глаза.

– Не за что. Ты, похоже, любишь музыку не меньше, чем я.

Уильям протянул Элинор руку, помогая ей встать, и ей стало теплее от его прикосновения. Они направились к выходу из театра. Кто-то из посетителей сразу вышел на улицу, но Уильям повел Элинор налево, а потом вниз еще на один пролет, в танцевальный зал. На сцене квинтет играл знакомую мелодию.