Шрифт:
Annotation
В один прекрасный день король Собраны объявит войну своим собственным северным провинциям. В один прекрасный день герцог Гоэллон, королевский кузен, предсказатель и отравитель, расстанется с любовницей и возьмет себе нового секретаря. В один прекрасный день первый министр захочет увидеть свою дочь королевой. В один прекрасный день на лесной поляне принесут жертву истинному творцу мира. И мир перевернется вверх тормашками.
Дом для демиурга Том 1: Поднимается ветер...
Пролог: две мечты Рудо Шроста
Часть первая. Осень. Секретарь. Дорога.
1. Собра - баронство Брулен
2. Собра - Веркем - графство Саур
3. Сеория - окрестности Собры - Беспечальность - Собра
4. Убли - Собра - Брулен - Эллона
5. Графство Саур - Собра
6. Графство Саур - Собра - окрестности Собры - Веркем
7. Графство Саур - Собра - окрестности Собры
8. Графство Саур - баронство Брулен - Веркем - Сеория
Пролог: Неверна-Невельяна
Часть вторая. Зима. Ученик. Столица.
1. Собра - окрестности Собры
2. Собра - Брулен
3. Собра - Беспечальность - Саур
4. Собра - Тамер
5. Брулен - Собра - Саур
6. Собра - Лита
7. Алларэ - Собра - Брулен
8. Саур - Собра - Къела
Пролог: белые цветы Междуречья
Часть третья. Весна. Наследник. Oдиночество.
1. Собра - Саур - окрестности Собры
2. Собра - Брулен
3. Собра - Беспечальность - Саур
4. Собра - Саур - Скора - окрестности столицы
5. Собра - Брулен
6. Собра - Саур
7. Собра - Саур
8. Собра - Къела - Брулен
Дом для демиурга Том 1: Поднимается ветер...
Пролог: две мечты Рудо Шроста
От ученых, поэтов, бойцов, до копченых под пиво рыбцов.
От героев-отцов до детей-подлецов - Божий промысел,
ты налицо!
Олег Ладыженский
Третью ночь Рудо шел на юг один, третий день отсыпался, как змеи и ящерицы, под жидкой тенью камней и кустарника. Низкое, раскаленное добела небо светило все злее и злее. В предночный час горячий воздух поднимался вверх, и кромка остывающего небесного свода казалась громадным костром. Плясали языки пламенного зарева, выжигая и без того душный раскаленный воздух.
На четвертую ночь сухая степь обернулась пустыней.
Спускаясь с бархана, Рудо причуялся. До сих пор ему удавалось находить источники воды. Зов инстинкта безошибочно вел его от одного жалкого ручейка до другого, пусть и приходилось идти не строго на юг, а то и дело меняя направление. Возле каждого оазиса он благодарил святых Окберта и Теодора, силой молитвы которых людям было даровано знание путей и источников. Без этих чудес Рудо не выжил бы в пустыне.
Рудо манила Предельная пустыня - даже не сама она, а тот мифический предел, за которым якобы ничего нет. Говорили, что там - стена тумана, говорили, что стена огня, говорили, что бездонная пропасть, что горы высотой до неба. Говорили, говорили, говорили... а Рудо хотел - увидеть.
Еще в детстве они с братом свернули карту обитаемых земель в трубочку, так, чтобы Пределы юга и севера - песчаная и снежная пустыни, - сошлись край к краю. Те края, на которых были Предельные океаны, нелепо торчали, и тогда Рудо взял нож и нарезал твердую упрямую бумагу так, чтобы ее можно было скрепить. За испорченную карту - дорогую, бумажную - отец приказал их выпороть. Следующую карту они сделали из тыквы, выцарапав на ней контуры материка и островов.
Картой из тыквы, над которой братья-погодки мудрили не один день, заинтересовался священник. Объяснениям Рудо он покивал, потом улыбнулся и сказал, что мир устроен вовсе не так, а придумка их годится разве что для забавы. Мальчишкам мир-тыква скоро наскучил, тыква сморщилась и загнила, ее выбросили слуги.
Вспомнилась давняя забава спустя десяток лет.
Сколько еще идти по пустыне, и что там за ней, Рудо не знал. Может быть, вечно накаленные светом небесным каменные поля, может быть, спекшийся до стекла песок. Пока что пустыня, казавшаяся мертвой и бесплодной, кормила и поила его. Надолго ли это - Рудо не знал тоже. Ничего он не знал, кроме того, что будет идти, пока чутье не подскажет, что воды впереди больше нет, и потом еще столько, чтобы опустошить два бурдюка из трех. Тогда придется повернуть назад.
При взгляде на иссиня-белое злое небо перед глазами начинали плясать цветные пятна. Рудо прикрывал лицо краем плаща и заставлял себя спать до вечерних сумерек, потом поднимался, растирая затекшие руки и ноги. Вылезал на край спальной ямы - песок осыпался под каблуками сапог - и вновь шел, шел, шел...
Спутники отказались идти дальше на исходе второй седмицы. "Мертвецам золото не нужно", - ответил старший из проводников. Спорить с ними Рудо не стал: они были правы во всем. Жадное упрямство, гнавшее господина на юг, они разделить не могли. Оруженосца Рудо отослал с ними: не хотел для мальчишки испытаний, которые выбрал для себя.
На исходе шестой ночи Рудо понял, что воды больше не найдет.
Он вырыл очередную неглубокую, по колено, яму, улегся в нее, накрылся плащом и попытался заснуть. Сегодня у него впервые не болели ноги после ходьбы по песку. Привык. Но теперь это никому не было нужно. Воды осталось еще на один переход, набранных накануне жестких бурых кореньев - на столько же. Впереди был все тот же песок, до самого горизонта. Если и существовал Предел юга, то Рудо до него не добрался. Точно так, как ему и говорили - отец, брат, проводники...
Наступало утро, сверху уже веяло жарой. Пустыня замолкала, затаивалась в ожидании ночи. После шести дней пути в абсолютной тишине Рудо научился различать шелестливое скольжение змеи, испуганный писк крохотной песчанки, сердитый стрекот потревоженных насекомых. Свист крыльев - незнакомая ему желто-бурая хищная птица пикирует вниз, поднимается, унося в когтях змею, так и не успевшую закусить.
Жизнь здесь была, а вот вода кончилась. Весь запас влаги был сосредоточен в бурдюке под головой Рудо.