Чтение онлайн

— Я чувствую то же самое, Ричард. — Джесси даже умудрилась вздрогнуть, что при сложившихся обстоятельствах было не так уж трудно. — Но мы уже столько проехали, что стоит добраться до конца. Ведь мы всегда можем сказать «спасибо, нет» и откланяться.

Фыркнув, инспектор свернул с моста и начал искать почтовую дорогу Олбени. Найдя ее, они молча поехали дальше.

— Вот эта таверна, Ричард! — внезапно воскликнула Джесси.

Гостиница «Олд Ривер» появилась перед ними абсолютно неожиданно. Это было расползшееся в разные стороны сооружение из потрепанного погодой кирпича с деревянной галереей, обвисшей, как живот старухи.

— Кажется, он велел свернуть налево после гостиницы?

— Понятия не имею. Лучше загляни в письмо.

Джесси повиновалась и кивнула:

— Второй поворот налево.

Расставшись с почтовой дорогой, они словно нырнули в прошлое. Асфальт исчез, деревья подступали с обеих сторон, а в одном месте пришлось переезжать через речушку по выглядевшему весьма ненадежно деревянному мосту. Это была настоящая Сонная Лощина. Джесси легко представила себе Всадника без головы, который преследовал среди ночи насмерть перепуганного Айкабода Крейна, погоняющего Старого Пороха. [11]

— Ричард, ты едва не проехал мимо! В письме говорится, первый поворот направо — где указатель с надписью «Частная дорога».

Инспектор выругался и свернул на проселочную дорогу. Деревья подступали все ближе, и после крутого поворота перед ними предстал кусочек старой Европы, пересаженный на американскую почву.

Дом Брасса состоял из нескольких сооружений, притулившихся друг к другу, как щенки, сгрудившиеся у материнских сосков. Первоначальное строение было невысоким и продолговатым, со стенами из необработанного камня и крытым дранкой верхним этажом, увенчанным крышей, которая спускалась двумя скатами от верхней распорки; основной скат, подобно воинской шеренге, прорезал ряд мансардных окон. Края скатов были дощатыми, опускаясь, подобно лестнице с кажущимися укороченными ступеньками, как в Саннисайде — имении Вашингтона Ирвинга.

От материнского здания отпочковалось целое семейство флигелей — каждый состоял из камня, дранки и досок, каждый имел свою двускатную крышу. Нижние края двух крыш были приподняты либо чтобы не затемнять окна внизу, либо чтобы не допустить дождевую воду в дом, — они напомнили Джесси изогнутые колпачки на ярлыках порошка «Старый голландский чистильщик». И на всех крышах, словно небывалый урожай грибов, торчали побеленные трубы различной формы и размера — высокие и тонкие, короткие и толстые, — вырисовываясь силуэтами на фоне неба. Труб было не меньше тридцати — похоже, каждая комната обладала собственным камином.

Наиболее странной выглядела парадная дверь главного здания. Она была сделана из сверкающей латуни. Прежде чем «мустанг» затормозил, Джесси и Ричард разглядели на латуни узор, напоминающий средневековые гобелены. Латунь! Ну конечно! Кто-то — если не Хендрик Брасс, то один из его предков — проявил чувство юмора в виде своеобразного архитектурного каламбура.

Джесси весело указала на это своему супругу, но в ответ услышала лишь ворчание. Многолетняя охота за злом приучила инспектора относиться с подозрением к любым отклонениям от нормы — латунная дверь, по его мнению, была лишь кульминацией целой главы подобных отклонений. Джесси, хорошо зная Ричарда, вздохнула, думая, не останется ли его милое лицо хмурым в течение всего их визита.

Нигде не ощущалось никаких признаков жизни.

— Знаешь, дорогой, — сказала Джесси, выходя из машины и разминая ноги, так восхищавшие ее мужа, — должно быть, это место когда-то было очаровательным.

— Если и было, то давным-давно, — отозвался муж. Все казалось запущенным, кроме латунной двери, которая выглядела отполированной до блеска буквально только что. Даже виноградные лозы на стенах выглядели рахитичными. Там, где некогда, очевидно, находились аккуратные голландские сады, тянулась пустошь, заросшая сорняками.

Подойдя к двери по дорожке, неровно вымощенной почерневшим от грязи красным кирпичом, инспектор поднял тяжелое дверное кольцо и резко отпустил его. Ожидая, он увидел, что похожий на гобелен узор на двери состоит из изображений весов, тиглей, золотобитных молотков, гравировальных инструментов и тому подобного. Даже дверное кольцо было декорировано ими.

Джесси, не интересовавшаяся в данный момент дверями и кольцами, стояла поодаль, ожидая неизвестно чего и надеясь, что ничего не произойдет, и они смогут повернуться и уехать.

Но кое-что произошло.

Дверь отлетела назад стремительно, как взлетающая птица, и проем заполнила огромная мужская фигура, которая выглядела бы величественно, если бы не излучала поистине нечеловеческую тупость.

В какой-то ужасный момент Джесси услышала собственное хихиканье. Она не могла решить, походит ли видение на монстра Мэри Шелли [12] или на дворецкого Лерча из старого телешоу «Семейка Адамс».

За свою карьеру медсестры Джесси видела достаточно пациентов, страдающих дисфункцией гипофиза, но обычно их состояние ограничивалось разрастанием костей черепа и мягких тканей рук и ног, а прочие части тела оставались сравнительно нормальными. Но этого человека акромегалия, [13] по-видимому, охватила целиком. Разумеется, он был в этом не виноват, но это не делало его внешность приятной для глаз. Джесси на миг зажмурилась, чтобы восстановить профессиональное хладнокровие. Открыв глаза, она увидела, что человек смотрит на нее поверх головы ее мужа.

«Боже! — подумала Джесси. — Он увидел мою реакцию!» И она подошла к инспектору, чтобы подбодрить незнакомца и саму себя.

У него были очень низкий лоб и маленькие тусклые глазки, похожие на стеклянные игральные шарики, которые болтаются в карманах у мальчишек. Именно глаза, великодушно решила Джесси, придают ему такой глупый вид. Традиционный полосатый фартук был повязан поверх пыльного черного костюма, а узел черного галстука почти полностью прикрывал выпяченный подбородок. Несомненно, это был доверенный слуга Хендрика Брасса.

Что именно думал о доверенном слуге Брасса Ричард Квин, мог определить только эксперт. Но Джесси, поневоле быстро становящаяся таковым, расслышала в его голосе что-то вроде «я тебя предупреждал».

— Наша фамилия Квин.

— Квин? — Голос слуги был квакающим и гулко вибрирующим, как басовый регистр расстроенного фортепиано. Грязная лапа скользнула за полосатый фартук и извлекла лист плотной бумаги — такой же, подумала Джесси, какую Брасс использовал для своих приглашений. — Здесь не значатся никакие Квины.