Чтение онлайн

— Какой рапорт? О чем?

Но разозленный Флек предпочитал вести повествование издалека.

— Хьюго пришел в забегаловку Бруки и быстро надрался. Не ожидал это от такого верзилы — я думал, что с таким количеством мяса можно лакать галлонами и оставаться трезвым, но пиво ударило ему в тупую башку, и Бруки около полуночи отправил его восвояси. А теперь начинается самое интересное. Около двух ночи Хьюго опять заявился к Бруки и потребовал еще пива. Выглядел он протрезвевшим, поэтому Бруки решил, что бакс есть бакс, и обслужил его. Не прошло и получаса, как парень окосел снова — стал стучать по столу кулачищами, орать во весь голос и лезть в драку со всеми…

— Хьюго? — недоверчиво спросила Джесси.

— Вы не догадывались, что он на такое способен, мэм, и ваш муженек наверняка тоже. — Шеф Флек устремил на Ричарда враждебный взгляд. — Ну, связываться с такой гориллой никто не пожелал, поэтому он начал крушить мебель. Бруки позвонил в управление, и мой ночной дежурный связался по рации с Бобом, который патрулировал на машине. Боб поехал в таверну, скрутил Хьюго и привез в управление, где вместе с дежурным запихнул великана в камеру.

Инспектор облизнул губы.

— В котором часу ваш человек забрал Хьюго?

Шеф Флек отозвался с мрачным удовлетворением человека, которого слишком долго водили за нос:

— В два сорок шесть ночи.

Последовало молчание.

— Но его отпустили примерно через час? — с надеждой осведомился Джонни Криппс.

— Отпустили, но только в семь утра, приятель. И по словам Боба, он все еще не протрезвел. Боб хотел отвезти его домой, но Хьюго заявил, что должен забрать свою «хонду», которую оставил у заведения Бруки. Боб отвез его туда, Хьюго сел на свою развалюху и покатил домой. Таким образом, ваш убийца, инспектор Квин, — не мой, клянусь Богом! — от двух сорока шести ночи до семи утра был заперт в моей кутузке. А в какое время, по словам дока, Брасса пырнули ножом в сердце? Между четырьмя и шестью, верно? Вот я и спрашиваю вас: каким образом Хьюго мог это сделать?

Они сидели молча, даже когда Флек вышел из гостиницы.

— Дорогой, — наконец заговорила Джесси, сжав руку мужа, — это не конец света…

— Но очень на него похоже, Джесси. — Ричард мягко освободил руку и отодвинулся от стола. — Не знаю, как вы, ребята, — обратился он к «нерегулярникам», — но я возвращаюсь к моим шлепанцам и трубке, где мне самое место. К дьяволу Дом Брасса! Я сыт им по горло!

Таким образом, Ричард Квин бросил (во всяком случае, думал, что бросил) дело Хендрика Брасса с его призрачными миллионами и все еще неразгаданной тайной его убийства, оставив нерешенными два важнейших вопроса, на которые, как ему казалось, он нашел ответы:

Кто?

И почему?

Мудрец, говорил Сэм Джонсон, [66] не удивляется никогда. Но инспектор стал подвергать сомнению свою мудрость, поэтому испытал радостное удивление, открыв незапертую дверь квартиры Квинов и проследовав за Джесси через прихожую в гостиную. То, что они обнаружили там развалившимся на диване со стаканом шерри в одной руке и с покрытой каракулями записной книжкой в другой, было приятнейшим сюрпризом.

— Привет! — поздоровался Эллери.

Инспектор от удивления потерял дар речи. Эллери отложил стакан и книжку и обнял обоих с жаром блудного сына, не сомневающегося в радушном приеме. Потом он отодвинул их от себя и окинул критическим взглядом:

— Ты выглядишь ужасно, папа, а от новобрачной осталось одно видение. Ради бога, где вы оба были? Я писал, телеграфировал, дважды звонил, не получив ответа. Меня одолевало искушение обратиться в бюро исчезнувших лиц. Вы что, устроили себе второй медовый месяц?

— Когда ты вернулся, сынок? — спросил Ричард, беря Эллери за руку.

— Три дня назад. Что-нибудь не так?

— Теперь уже ничего, — ответила Джесси.

— Значит, что-то было не так. Дайте мне ваши вещи, а потом приведите себя в порядок и расскажите мне об этом. Я приготовлю кофе.

— Только не в моей кухне, — заявила Джесси. — Я уже договорилась об этом с твоим отцом, Эллери. Холостяки никогда не хотят отдавать женщине должное.

— Я быстро учусь. — Эллери поцеловал ее и проводил с усмешкой взглядом, наблюдая, как она спешит в кухню. — Не понимаю, папа, почему ты не женился на этой женщине много лет назад.

— К сожалению, тогда я не был с ней знаком, — сказал инспектор.

— Выходит, все получилось как надо?

— Я никогда в жизни не был так счастлив.

— Что-то не выглядишь ты счастливым.

— Это не связано с Джесси. Фактически я не знаю, что бы я без нее делал. Сынок, тебя мне как раз и не хватало. Я так рад, что ты дома.

— Судя по твоему голосу, тебе пришлось нелегко.

Старик скорчил гримасу:

— Если бы я знал, что ты вернулся, Эллери, я бы позвонил тебе, прежде чем сделал из себя круглого дурака.

— В каком смысле, папа? Выкладывай.

Но инспектор подождал, пока Джесси вернулась с кофейником. Только когда она села на диван рядом с Эллери, он начал мерить шагами комнату, рассказывая сыну о происшедшем со всеми невероятными и душераздирающими подробностями.

Было уже за полночь, когда инспектор окончил повествование. Джесси подсказывала ему забытые детали, и вдвоем они представили Эллери всю картину.

— Это все? — Эллери задумчиво потянул себя за нос.

— Все, сынок. Я был уверен, что нашел ответ. Но алиби Хьюго оставило от моей версии рожки да ножки. Можешь объяснить, в чем моя ошибка?

Эллери ответил вопросом. Получив ответ на него, он кивнул, задал другой вопрос, не принял ответа, нахмурился, попробовал еще раз с тем же результатом, обдумал вопрос в ином контексте и нахмурился опять.

— Ты не приготовишь еще кофе, Джесси? — сказал он наконец. — Думаю, это займет всю ночь.

Уже рассвело, когда Эллери завершил свой анализ. Инспектор качал головой, удивляясь собственной слепоте. Но он казался успокоившимся и даже оживленным, а для Джесси было важно именно это.