Должник
Шрифт:
Снова опасность. Мозг незамедлительно выдает направление – я разворачиваю ствол оружия и сею смерть. Поражая все новые и новые цели. Они не кончаются в отличие от патронов.
Магазин опустошается, и в связи с этим предстоит целая свистопляска. Попробуй-ка найди запасной магазин и перезарядись с закрытыми глазами! Дрожащими, окровавленными, полуоцепеневшими пальцами вытаскивать пустую коробку и заменять новой. В итоге осознаю, что у меня не автомат, а целый пулемет в руках!
С повязкой на это уйдет минута, может, две. Необходимость как-то действовать вызвала легкое замешательство… но главное, не терять равновесия и баланса.
Не успеваю! Меня настигают, и приходится схлестнуться в рукопашной. Я начинаю рубиться тем, из чего стрелял, используя как дубинку. Бьюсь, отбивая удары.
Враги берут числом, я – натиском. Но не пробиться, не продавиться сквозь эту напирающую массу. Я поневоле начинаю беситься, хотя должен сохранять незыблемое спокойствие.
Я устал от этой сцены. Страшной сцены с сомнительным смыслом.
И тут что-то обрушивается сверху… Голову пропарывает когтями, они царапают лицо, изгрызают. Не убежать, не защититься.
Я бросаю бесполезное оружие, оно сразу же тонет в гуще тел. С меня сдергивают повязку. Она срослась с самой кожей, и шматы кожного покрова срываются с лица вместе с частицами ткани.
Последнее, что я улавливаю возвратившимся наконец зрением, – окровавленное, ужасающе искаженное лицо… и когда-то оно принадлежало женщине!
Не называть имени женщины – просто страшный посмертный лик бывшей сталкерши. Вот теперь я действительно закричал – от нестерпимого ужаса!!! Оно искривляется в жуткой гримасе – и это последнее, что я вижу и что отпечатывается в моей памяти. Беспощадный, ломающий череп удар, и…
Я просыпаюсь.
– Чего орешь? – спросил Орел, сидевший у костра так, чтобы оставаться на виду у напарника, когда тот проснется.
Именно его фигуру, освещенную огнем, Реверс должен был увидеть, вырвавшись из наведенного кошмара.
Лихорадочно выпутавшись из спальника, пробудившийся вскочил на ноги, обалдело потряс головой и наконец сумел ответить:
– Блин, приснится же такое… Страшное что-то было…
– Из прошлого? – для виду высказал догадку Орел и, расценив угрюмое молчание напарника как согласие, покивал головой.
Реверс присел к костру. Молчал, глядя в огонь, словно пытался там разглядеть смысл увиденного в страшном сне. Вокруг со всех сторон подступала беззвездная, холодная ночь, силилась удавить островок тепла и света.
Вдруг пошел снег. Еще слабый. Снежинки падали и сразу таяли.
– О, снежок, – сказал Орел. – Ура, дожили. Еще одну зиму увидим.
– Да, – лаконично отреагировал Реверс.
Каждый думал о своем. Реверс откинулся на спину, лег, подложив руки под голову, и смотрел в черноту неба, на котором не было ни одной звезды. Орел то застывал взглядом на какой-нибудь из горящих в костре веточек, то оглядывался по сторонам на предмет визуального контроля среды обитания. Чуйка у него, ясное дело, КУДА УЖ СИЛЬНЕЙ, но подстраховаться никогда не лишне. Зона не дает расслабляться даже тем, кто НУ ОЧЕНЬ в хороших с ней отношениях. И правильно. А не фиг.
Проблем с адаптацией зрения, как у обычных людей, которые ночью ни черта не разглядели бы за пределами круга света от костра, да еще и после прямого смотрения в огонь, у него не было. Давным-давно. Эпитет «обычный» ни с какого боку к нему уже не пристыковывался…
Так и молчали Орел с Реверсом. Хорошо так молчали, взаимопонимающе. Не может быть контакта у личности с личностью, если они друг с дружкой не могут просто помолчать. О чем-нибудь помолчать.
Зона словно уснула. Ничто не нарушало молчания сталкеров – никто жаждущий их крови не выскочил из темноты, не раздались оттуда выстрелы, не вылезло из-под земли нечто несусветное и голодное, не объявилась какая-нибудь заблудшая абнормаль.
– Ты участвовал в войнах? – вдруг спросил Реверс, приподняв голову и переведя взгляд с неба на сидящего напарника. Говорить двоим, которым суждено идти вместе, тоже необходимо.
– В каких войнах? – резонно уточнил Орел.
– Я имею в виду, там, в большом мире. Локальные конфликты всяческие, «горячие точки». Может, ты принимал участие в качестве наемника. Где боевую подготовку получил?
– Так горячо, как в Зоне, нигде не было, – заверил напарник. – Здесь все пространство из жарких пикселей сложено.
– Но я спрашивал не об этом, – напомнил Реверс. – Ты же был военным спецназовцем? Или в другом ведомстве числился? Как познавал азы искусства ведения войны? С каким начальным багажом знаний пришел в Трот, чтобы потом стать таким крутым… Ты кто вообще?..
– Э нет, ты спрашивал не про это. – Орел покачал головой. – А я ответил про это. Тема закрыта. Знай грань между любопытством и настырностью.
Реверс счел довод собеседника убедительным. А если не счел, то вынужден был принять как есть. Зато решил переключиться на другое – во внезапно вспыхнувшей жажде познания рецепта «как стать круче всех».
– Слушай, а как ты ухитряешься сохранять такую массу? – Реверс поднял верхнюю половину туловища вертикально и снова сел у костра; ноги поджал и скрестил по-турецки. – Вроде в непрерывных странствиях по Ареалам Визита, или где ты там еще ходишь, кроме Трота, времени качать мышцу особо не бывает… Да, мне о тебе рассказывали, в том числе и о том, что был в других Зонах, – признался Реверс.
– Обож-жают человеки сплетничать… – буркнул Орел для порядку. И решил все же ответить на вопрос отнюдь не лишний, о поддержании тела в тонусе. – Ну, я от природы был не тонкий. Крупный, мягко говоря. А тут и без тренировок постоянная физкультура. Чего только стоят ежедневные пробежки со снарягой и оружием… Там побежал, там взобрался, вот масса и подкачалась. Наверное, секрет в том, что я не возвращаюсь из ходок, долгие привалы себе не позволяю. Я давным-давно нахожусь в бессрочной ходке.