Чтение онлайн

– Видел бы ты себя… – ворчала Касатка. – Соберись, братик! Не то и до лагеря не дотянешь, – пыталась она подбодрить брата.

– Что за напасть?! – спросил озадаченный не на шутку Реверс. – Братан, думай, думай давай, чем ты мог отравиться? Что такое мог вдохнуть? Раньше бывали такие приступы?..

– Да здоровый он всегда был! – воскликнула сестра. – Болезненные в Троте долго не протянут, разве сам не понима…

– Тих-хо! – Реверс вскинул руку. – Не кричи, Граф что-то гово…

Он наклонился, приблизил ухо к самому лицу лихорадящего напарника, чтобы расслышать.

– Я… подумал… – шептал Граф. – Помнишь… зеркало там…

– Какое еще зеркало?!

– Ну, там… отраженная улица… Вспышка света еще была… Подхватил я в том запределье что-то… несовместимое с этой стороной… бытия… Вот и… аллергия на этот Трот… развилась…

– Да, да, вспомнил! – подтвердил Реверс. – Ты думаешь, из-за…

– Других нет… вариантов у меня…

– О чем это он?! – спросила Кэс, недоуменно уставившись на обоих напарников – любимого брата и любимого мужчину.

Старший из них не ответил девушке. Он выпрямился и застывшим, отсутствующим взглядом, сквозь девушку, вперился во что-то за ее спиной. Будто увидел там что-то, чего раньше не замечал, а теперь вдруг сподобился лицезреть.

– Вот же не повезло… Загибаюсь я, родные, – нашел силы чуть громче сказать Граф. – Малая, вернись домой… Братан, проследи.

Сестра громко, надрывно разрыдалась и всем телом прижалась к брату. Реверс не пошевелился, он так и смотрел в одну и ту же точку пространства. Говорить какие-то слова смысла уже не было.

Но через несколько секунд встрепенулся, отмер, выхватил из кармана отобранную у Графа пачку сигарет, раскурил одну и вставил между губ напарника. Тот прикрыл и открыл веки, поблагодарив Реверса. На большее сил уже не оставалось. Только на то, чтобы затянуться…

В последний раз.

…Возле умершего Графа и сидели Касатка с Реверсом, в буквальном смысле не сводя с него глаз.

Реверс удрученно осознал, что жертва принесена его нерешительности. Зона решила за сталкера дилемму, казавшуюся неразрешимой.

Ни от чего человеческого не застрахован он, увы. Проявил слабость – получай. Выбор, уйти или остаться, он попытался заменить компромиссом – взяв с собой тех, из-за кого не хотел уходить. Новый пункт в плане был лишним и кардинально вычеркнут.

Да, вот оно, правильное решение. Возвращаться с больным обратно – непозволительно оттягивало исполнение намеченного. Сбился с курса, вот и получил.

Уходить надо было одному. Колебания недопустимы: или сиди дома с любимой женщиной, грейся у очага и забудь о цели, или уходи от нее во мрак неизвестности. Метаться туда-сюда равнозначно гибели, одновременно в двух ипостасях бытия не выжить. Дом или дорога. Вот в чем вопрос… Не ответил вовремя – получил труп напарника, разорванного реальностями.

Знак. Куда уж более красноречивый.

Они не говорили друг с другом. Уместных слов не находилось. Обнявшись, они сидели, глядели на костер и на покойного Графа. Он лежал, вытянувшись во весь свой двухметровый рост, спокойный, позволивший себе наконец-то расслабиться. Только смертью сталкеры платят за возможность сладко выспаться, без необходимости всегда оставаться в напряжении, быть начеку…

Лишь спустя час двое оставшихся наконец нашли силы, чтобы говорить. По щекам девушки стекали слезы. Реверс обнимал ее, согревая в последний раз, но не от внешнего холода пытался защитить тело, а от того холода, что у каждого человека в любой момент может воцариться внутри, – душевного. Причем самые низкие отрицательные температуры набегают, когда становится ХОЛОДНО из-за того, что потерян кто-то, с кем связывало нечто большее, нежели случайная встреча в пути…

И словно из солидарности атмосфера Зоны снова заморосила дождем. Не леденящим ливнем, а мелким, ненавязчивым, не зонным совсем. Словно небо тоже расплакалось.

Теперь их двое. Мужчина и женщина у костра, рядом с останками ушедшего навсегда третьего. Капельки влаги орошали землю, листья, людей. Граф оставил их наедине. Это факт. Реверс прижимал к себе хрупкую, беззащитную девушку, совсем не ту суровую сталкершу, которая прославилась крутым нравом и неукротимым темпераментом. Он говорил, говорил ей. Напомнил, что надо похоронить брата достойно, раз уж он не погиб в ходке вдали от родных. Она согласилась, даже оживилась – необходимость что-то реально делать помогла оттеснить боль. Хотя бы на миллиметр.

Реверс взял спереди, Касатка подхватила за ноги. Мертвое тело уже почти окоченело. Двое несли третьего через лес, озираясь, избегая попадающиеся по пути признаки локальных ИФП. Усиливавшийся дождь помогал заглушать мысли… Реверс почти не чувствовал тяжести скорбной ноши, ему не привыкать, сталкер – постоянный свидетель смерти, за свою жизнь повидал, как умерло большее количество людей, чем он прожил лет. Намного, намного больше…

Потому, возможно, сам он до сих пор от нее успешно ускользал… Ветки отгибались, дождь безразличен. И в какой-то степени очищает. Играет музыка – музыка дождя, музыка страдающей души, музыка, которая говорит – уже все, все равно ничего не изменить, потому смирись и довольствуйся тем, что беспокойное мироздание утихомирилось хоть на минуту… потому что изменить уже ничего нельзя. Поздно сожалеть, поздно перебирать варианты, что было бы, если… Граф коснулся зазеркалья, Граф получил болезнь, Граф принял смерть.

Вот оно, подходящее место для могилки. Толстое высоченное дерево, каменный валун рядом, неподалеку овражек начинается. Приметная точка. Сестра найдет потом, если понадобится.

Тени леса смешались с землей. Почвой, упорно, усиленно размачиваемой водой, но неподатливой, твердой до такой степени, что с трудом поддавалась даже хорошо наточенному лезвию складной саперной лопатки. Реверс отбрасывал землю сам, Касатка ему не помогала, потому что она лежала обессиленная, свернувшись калачиком, и слез на ее лице не видно только потому, что дождь смывал их… Вот кому слишком тяжело было нести труп. Он ее саму тянул к земле. Настало время его отправить в последний путь… Кэс поднимается, храбрая девочка, она должна отдать последнюю почесть брату.

Перед тем как опустить тело в яму, Реверс по обязательной сталкерской традиции проверил карманы Графа и с мелочами достал потрепанный пластиковый пакетик, в котором пряталась старая фотография. Маленькая девочка, улыбающаяся, светящаяся, в ореоле солнечных лучей, запечатлена на берегу реки, вода бликует за ее спиной…

Сестричка… Такой она была задолго до того, как пришла в Трот перед самым его закрытием.

Расческа, смятая пачка сигарет, зажигалка, ржавый ключ, наверное, от квартиры, оставшейся за Периметром, сплющенная крышечка, о которой никто теперь не узнает, какую бутылку она напоминала ушедшему навсегда хозяину, еще какие-то фантики, клочки, разлохмаченный шнурок, перочинный ножик, стершаяся пятирублевая монетка…