Чтение онлайн

Убийцей Риттера был профессор Аттикус-колледжа. Арнольд Рамзи никогда не считался опасным человеком и не имел связей ни с какими радикальными политическими организациями. Официальное заключение гласило, что он действовал в одиночку.

Мишель взяла видеокассету, составлявшую часть официального заключения, вставила ее в магнитофон под телевизором, включила. Она смотрела, как сопровождаемый свитой Клайд Риттер с уверенным видом входит в переполненный зал. О Риттере она почти ничего не знала — знала лишь, что карьеру свою он начал как телевизионный проповедник. После того как Риттер оставил религиозную жизнь, он был избран в Конгресс от одного из южных штатов. То, как Риттер голосовал по расовым и другим связанным с гражданскими свободами вопросам, выглядело сомнительно, а исповедуемая им разновидность религии имела характер воинственный. Однако в стране было достаточно избирателей, недовольных политическими платформами основных партий, так что Риттер баллотировался в президенты как независимый кандидат.

Бок о бок с Риттером находился руководитель его избирательной кампании. Мишель просмотрела и его досье. Это был Сидней Морзе, сын видного калифорнийского адвоката. Прежде чем применить свои таланты на политической арене, Морзе, как ни странно, писал и ставил пьесы. Ни одна из его постановок особых денег ему не принесла. Зато, руководя избирательной кампанией, которую он обратил в череду ориентированных на средства массовой информации феерических представлений, Морзе стал известным на всю страну. Однако после убийства Риттера он обратился в политического изгоя и жизнь его пошла под откос. Чуть больше года назад он лишился рассудка и был упрятан в психиатрическую лечебницу.

Мишель замерла, увидев прямо за спиной кандидата Шона Кинга. Она пересчитала находившихся в зале агентов. Не так уж и много, поняла она. В ее охранявшей Бруно команде их было втрое больше.

Кандидат продолжал обмениваться приветствиями с толпой, а Мишель наблюдала за Кингом, делавшим все, как то и следует делать, — взгляд его постоянно перемещался, он пытался предугадать по внешности людей их сокровенные желания. А после настал тот самый миг. Казалось, что внимание Кинга приковало нечто, находившееся справа от него. Мишель смотрела, как Рамзи засовывает руку в карман, движение это было наполовину скрыто предвыборным постером, который Рамзи держал в другой руке. Различить пистолет было невозможно, пока Рамзи не прицелился и не выстрелил. Когда Риттер упал, толпу охватила паника. По руке Кинга струилась кровь, но он выхватил пистолет, прицелился в Рамзи, который так и держал оружие перед собой, и выстрелил, раз, другой — казалось, совершенно спокойно. А когда Рамзи упал, Кинг просто остался стоять, опустив взгляд на мертвого кандидата.

Мишель перемотала ленту назад и просмотрела ее еще раз. Выстрел Рамзи сопровождался громким хлопком, однако ему предшествовал и другой звук. Она еще раз перемотала ленту — да, верно, что-то вроде «бип», или «дзынь», или «динь». Точно, «динь», донесшееся оттуда, куда смотрел Кинг.

Она лихорадочно размышляла. В отеле такое «динь» почти всегда означает приход лифта. Если пришел лифт и дверь его раскрылась, увидел ли Кинг что-то? А если увидел, почему ничего об этом не говорил? Почему никто ничего не увидел? И почему она так заинтересовалась Кингом и положением, в которое он попал восемь лет назад? Ведь заинтересовалась же. И Мишель, повинуясь внезапному порыву, уложила сумку и выписалась из отеля.

Кинг, как и Мишель Максвелл, тоже встал рано и тоже отправился к воде. Правда, он поплыл на каяке, а не на байдарке, и плыл значительно медленнее Мишель.

Он услышал, как его окликают, и поднял взгляд на берег. Джоан стояла на задней веранде дома, держа в руке чашку — надо полагать, с кофе. Чтобы добраться до берега, потребовалось время, и, когда он входил в дом, Джоан встретила его у задней двери.

Она улыбалась:

— Ты поднялся первым, а кофе не сварил. Ну ничего. Я для того и существую, чтобы подстраховывать других.

Кинг принял от нее чашку кофе и уселся за стол, поскольку Джоан настояла на том, что сама приготовит завтрак.

— Ты все еще предпочитаешь болтунью?

— Болтунья сгодится, — ответил он.

— Багель, без масла?

— Ага. — Он все же решился и сам задать вопрос: — Есть что-нибудь новое о смерти Дженнингса или я не имею к этой информации допуска?

— Это территория ФБР.

— То есть ты ничего не знаешь.

Джоан не ответила. Она перемешала яйца, чуть поджарила хлеб и накрыла на стол — прибор, салфетка и еще одна чашка кофе. Потом уселась напротив Кинга, попивая, пока он ел, апельсиновый сок.

— А ты ничего не будешь? — спросил он.

— Слежу за фигурой.

Показалось ему или ее ступня коснулась под столом его ступни?

— Чего ты ожидала? Что мы после восьми лет разлуки сразу запрыгнем в постель?

Она рассмеялась:

— Да, такая фантазия у меня имелась.

— Ты сумасшедшая, знаешь об этом?

— Надо же, а детство у меня было такое нормальное.

На этот раз точно: ее ступня коснулась его. Сомневаться не приходилось, поскольку она так и осталась поверх его ступни.

Джоан с видом хищницы наклонилась вперед. Ясно, она хочет его, здесь и сейчас. Она встала и сняла с себя пижамные штаны, под которыми обнаружились тонкие белые трусики. Затем начала подчеркнуто медленно расстегивать верх пижамы. Кинг сидел и смотрел, как верх этот приземляется ему на колени.

— Это было так давно, Шон. Давай снова попробуем.

Он встал и спросил:

— Ты собираешься делать это на новый манер?

— То есть?

Он поднял глаза к потолку:

— Вряд ли можно заниматься этим в трусах.

— О, день еще только начинается, мистер Кинг.

Улыбка ее погасла, когда он, подняв с пола пижамные штаны, протянул их ей.

— Пойду оденусь.

Уходя, Кинг слышал ее смех. А когда он уже был наверху, Джоан сказала:

— Ты наконец-то вырос, Шон. Впечатляет.

Когда Кинг, приняв душ и одевшись, спустился вниз, в дверь постучали. Он выглянул в окно и с удивлением увидел полицейскую машину, фургончик федеральных маршалов и черный спортивный автомобиль. Он открыл дверь.

Тодд Уильямс, шеф полиции, смущенно поглядывал на двух агентов ФБР, предъявлявших Кингу свои удостоверения.

— Шон Кинг? Насколько нам известно, у вас имеется зарегистрированный пистолет.

Кинг кивнул:

— Я добровольный помощник полиции. И что же?

— Мы хотели бы взглянуть на него. Собственно говоря, забрать с собой.

Кинг бросил взгляд на Уильямса, тот пожал плечами.

— У вас есть ордер? — спросил Кинг.

— Вы же бывший федеральный агент. Мы надеялись, что вы будете сотрудничать с нами.