Дольмен
Шрифт:
Она положила конец допросу, бросив на кровать целлофановый пакет.
– Вы были правы. Найденные в кабинете Лойка клочки бумаги – действительно газетная статья, – уточнила она. – В лаборатории были изучены особенности типографского шрифта: он соответствует тому, что употреблялся в «Телеграмм де Брест» до семидесятых годов.
Мари подошла к вешалке и сняла одежду Ферсена.
– Мы идем в газету.
– Оба?
– Конечно. Без меня вы не обойдетесь, и к тому же хватит вам бездельничать на больничной койке! – Она направилась к двери. – А по дороге расскажете, как такой бравый, по предварительной оценке, стрелок умудрился ни одним из шести выстрелов не попасть в цель.
16
По небу ползли тяжелые черные облака. Поднявшийся ветер со всей силой обрушился на мост Рекувранс, за которым находилась редакция «Телеграмм де Брест».
Сидя за рулем, Мари посвятила Ферсена в детали расследования, появившиеся за время его отсутствия.
– Прожекторы были расстреляны издалека, по-видимому, наспех, без точной наводки на цель, – сообщила она. – Это единственное разумное объяснение.
– А камеры?
– Сгорел блок питания. По мнению экспертов-электронщиков, из-за нарушения изоляции кабеля. – Сворачивая направо, она вопросительно на него посмотрела. – Теперь ваша очередь.
Как ни тщательно подбирал Люка слова, рассказывая Мари о происшествии в Ти Керне, она тут же громко расхохоталась, узнав, что он стрелял в… привидение.
– Да не было это привидением! – раздраженно возразил он, выходя из автомобиля, который региональная служба предоставила в распоряжение его спутницы.
Мари выключила зажигание, догнала его, и они вместе направились к зданию, к счастью, не только уцелевшему во время войны, но и избежавшему послевоенной перестройки. На фасаде красовалась красно-белая вывеска: «Телеграмм де Брест».
– Ладно. Скажем, неопознанный летающий объект, – произнесла она, приняв серьезный вид. – На что он был похож?
– На вас! – огрызнулся Люка. – Длинные волосы, зеленые глаза, если не считать, что у этого существа женского пола было перерезано горло.
Смех мгновенно смолк. Теперь Мари поняла, что вызвало ужас Ферсена при его пробуждении, когда она над ним наклонилась.
– Вы подумали, что это опять она… та, что атаковала вас на берегу?
Люка сделал неопределенный жест и в тот момент, когда перед ними бесшумно раздвинулись стеклянные двери, спросил, откуда Мари узнала, что он находился в Ти Керне.
– Сработало шестое чувство?
Она улыбнулась:
– Нет, благодаря Морино. Уж очень он о вас беспокоился. Предполагаю, в душе Стефан вас любит. – И она объявила об их приходе служащей приемной, которой, к ее огромной досаде, пришлось прервать разговор по телефону, явно личного характера.
Заведующий архивным отделом – мужчина лет шестидесяти в инвалидном кресле – результат дорожной аварии, объяснил он, – был очень горд тем, что считался живой памятью газеты, в которой проработал более сорока лет.
Вставив в дисковод компьютера CD-диск, на котором Мари записала обрывки статьи, он объяснил гостям, что специальная программа позволяет из тысяч заархивированных текстов выбрать тот, откуда был взят фрагмент, и запустил поиск. Потом он откатился к своему столу, сказав, чтобы они позвали его в случае необходимости. На экране замелькали названия статей, и картинка остановилась на одном из них: «Незнакомка из Молена». Статья состояла всего из десятка строк.
– «Неподалеку от города Молен рыбаками была сделана страшная находка. В сети рыболовецкого траулера вместе с уловом они обнаружили полуразложившийся труп женщины, – вполголоса прочитала Мари. – Несмотря на попытки полиции разыскать свидетелей, ее личность так и не удалось установить. Известно только, что возраст погибшей – около двадцати лет, что у нее были длинные темные волосы, – она прервала чтение, бросив испуганный взгляд на Ферсена, – и что ее, очевидно, звали Мэри – это имя было выгравировано на медальоне, который она носила на шее».
– Взгляните на дату! – воскликнул Люка. – Пятое июня тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года! Именно пятого июня на острове произошло первое убийство. Когда убили вашего брата Жильдаса?
– Тридцать пять лет спустя, день в день.
Люка обернулся к начальнику архивного отдела:
– Можно взглянуть на другие статьи, посвященные этому происшествию?
– Какое происшествие вас интересует?
– «Незнакомка из Молена».
– В таком случае – нельзя. Других не существует. – На его лице появилась ностальгическая улыбка. – Статью написал я, когда только начинал работать репортером, это была моя первая проба пера. Мне хотелось продолжить тему, но шеф-редактор обозначил другие приоритеты.
– Например, захват бастующими завода «Рено» во Флене, «Пежо» в Сото, их столкновения с отрядами республиканской безопасности, смерть юного лицеиста Поля Тотена… – стал перечислять Люка.
– Увы… Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой был сам по себе первой и главной новостью, моя «незнакомка» никого не интересовала, – вздохнул архивариус, – кроме полиции. По заключению патологоанатомов, труп пробыл в воде больше двух недель, и если бы не рыбаки, он никогда не был бы обнаружен.
– Каково заключение экспертов по этому делу? – спросила Мари.
– Я знаю только одно: смерть девушки наступила не оттого, что она утонула… – Он выдержал паузу, чтобы произвести больший эффект. – Ей перерезали горло!
Не прошло и получаса, как Мари остановила машину перед зданием региональной службы судебной полиции, где Франк Карадек и его подчиненные пытались вырвать признание у Ивонны Ле Биан. Все впустую.
– Накануне кардиолог посоветовал мне лечь в больницу заранее, чтобы я подготовилась к сдаче анализов на следующее утро, – повторяла она. – Воспользовавшись этим, я и навестила малышку Кермеров.
Кардиолог подтвердил. Несмотря на обстоятельный допрос, мать Гвен ни разу не сбилась в показаниях.
– Стерва! – охарактеризовал подозреваемую Карадек. – Ничто ее не может пронять.
Между тем ни от кого не укрылась легкая дрожь, пробежавшая по телу Ивонны, когда Люка предъявил ей распечатку «Незнакомки из Молена». Но мадам Ле Биан и это не выбило из седла.
– А что вы хотите? Выловили труп молодой женщины – у меня не каменное сердце! – Она бросила взгляд на Мари: – Есть такое выражение…