Дольмен
Шрифт:
Пораженная его бесцеремонностью, она стала протестовать, но тот, не слушая, протянул руку:
– Ключи. Это приказ. В интересах следствия.
По голосу Ферсена она поняла, что выбора нет, хотя внутри у нее все клокотало от ярости. Мари направилась к «мегари», предварительно заявив, что раз уж так, то вести будет она, нравится ему это или нет.
– Помедленнее… Помедленнее! Выполняйте!
Знавшая как свои пять пальцев дороги острова, Мари вихрем мчалась к вилле Переков, находившейся высоко в горах. Люка, пытавшийся разглядеть в переднем зеркале свой нос, никак не мог этого сделать из-за чудовищной тряски. Время от времени он недовольно ворчал:
– Кончится тем, что я упрячу вас за решетку!
– Вряд ли это поможет развязать языки местных жителей. Особенно когда станет известно, что вы прошлись огнем и мечом по семье Перек, не имея ничего, кроме смутных подозрений…
Люка скосил глаза в ее сторону:
– Не таких уж смутных. Я только что говорил по телефону с судмедэкспертом из Бреста, он обнаружил под ногтями Жильдаса Кермера следы крови. Стопроцентная уверенность, что в результате анализов, которые сейчас проводятся, будет идентифицирована кровь Ива Перека.
– Ясновидение?
– Простая логика. Ногти жертвы были тщательно вычищены уже после смерти, однако не настолько, чтобы не оставить никаких следов. Перек – единственный человек, кто мог это сделать в своем кабинете. Царапины же на его шее, по моему мнению, не имеют никакого отношения к зарослям туи.
Заметив, что, слушая, Мари машинально сбавила скорость, Ферсен не преминул ее с этим поздравить. Тогда она достала из кармана анонимное письмо, взятое в мэрии, и протянула ему.
– Без меня вы не продвинетесь ни на йоту.
Бросив взгляд на записку, Люка улыбнулся:
– Предлагаете сотрудничество? Мило с вашей стороны…
– Мне попросту вас жаль. На данный момент, уж точно, только вам неизвестно, что произошло на сегодняшнем заседании муниципального совета.
Ферсен постарался скрыть раздражение, не без скепсиса заметив:
– Отошлю ее в лабораторию, хотя уверен, что они ничего не найдут. Записка не связана ни с убийством, ни с менгиром. Кто-то воспользовался ситуацией, чтобы обделать свои делишки, не более. – И, помедлив, добавил: – Не думайте, что, бросая мне жалкие крохи, вы добьетесь участия в расследовании. Вы упрямая, наглая и, вне всяких сомнений, по самые уши замешаны в этой истории…
Вместо ответа Мари прибавила скорость.
– И к тому же опасная! – огрызнулась она, вжимаясь в сиденье.
* * *
Заскрипели тормоза. Машина остановилась возле виллы Переков. Приближаясь ко входу, они услышали доносившиеся оттуда громкие крики. Мари бросила на Ферсена гневный взгляд:
– Что, довольны своей работой?
Не дожидаясь его реакции, она бросилась в дом.
Ив, окончательно потеряв контроль над собой, крыл последними словами супругу, которая, свернувшись клубком в углу комнаты, не успевала уворачиваться от его ударов.
Измена Шанталь была для него не в новинку, но здесь, в Ландах, притом с шестнадцатилетним мальчишкой, – это уж слишком! Ферсену понадобились вся его энергия и умение, чтобы обхватить мэра поперек тела, положив конец дикому приступу насилия. Пока Мари поднимала с пола Шанталь с кровоподтеками на лице, Люка бросил Перека на диван, где тот сразу затих, внезапно погрузившись в апатию. «Поведение, свидетельствующее о мягком характере, – отметил про себя Ферсен, – или притворяется, чтобы я в это поверил». Рука его легла на плечо Ива.
– Следуйте за мной, господин Перек, вы задержаны.
Мари почувствовала, как Шанталь вздрогнула, хотя на красивом лице, с которым так безобразно обошлись, не отразилось ни удивления, ни негодования. Мэр поднялся с дивана, протестуя:
– У вас против меня ничего нет!
– Перечислить? Обвинение в послании, подписанном рукой Жильдаса, отсутствие алиби, царапины на шее…
– Это ветки…
– Или результат драки, закончившейся убийством!
– Я не убивал Жильдаса, он был моим другом, – простонал Перек, обращаясь к Мари. – Скажи ему, поддержи меня…
Ускользая от сверлящего взгляда Ферсена, Мари отвернулась, снова сосредоточив внимание на Шанталь, у которой кровоточила губа. Люка надел Иву наручники и сказал его супруге:
– Жду вас в участке. Чем скорее вы явитесь, тем лучше. – Затем властным жестом приказал Мари: – Пошли!
– С какой стати? – возмутилась она. – Шанталь нуждается в помощи.
Ферсен, не настаивая, увел Ива, который даже не посмотрел в сторону жены.
Не задавая вопросов, Мари протерла лицо Шанталь лосьоном и наложила пластырь, вспомнив вдруг, как, еще подростком, на фоне благоухающей красоты мадам Перек она казалась себе грубой и неухоженной. И внезапно Мари поняла, какое неотразимое очарование таилось для Никола в этой изысканности. Устроившись на корточках у ног Шанталь, которую она усадила в кресло, несколько минут Мари молча на нее смотрела. Потом мягко, почти нежно, спросила, где сейчас находится ее дочь Од.
– У подруги, Жюльетты де Керсен.
– Не лучше ли ей погостить некоторое время у ваших родственников на континенте?
Шанталь с этим согласилась. И тогда Мари устремилась в атаку:
– Ведь вы видели Ива на берегу, когда были там с Никола?
Супруга мэра не шевельнулась.
– Будь вы уверены в невиновности мужа, вы бы его защитили.
Она сразу вся как-то съежилась, на элегантный костюм, пострадавший от драки, упала слеза. Мари молчала, не отрывая глаз от расплывавшейся на шелковой юбке крохотной лужицы, давая время жене Ива осмыслить неопровержимость этих доводов. Еще две слезинки упали вслед за первой, и раздался голос Шанталь – глубокий, монотонный, без малейшей искусственности:
– Когда мы их увидели, было около трех ночи. Они прошли в нескольких метрах, не заметив нас… Ив отчитывал Жильдаса…
– Угрожал?
– Да, – выдохнула она, с трудом вырываясь из плена воспоминаний. – Кричал, что заставит его молчать любыми средствами… Мы с Никола бросились бежать, и каждый вернулся к себе…
– А потом, узнав о смерти Жильдаса, вы подумали, что убийца – Ив, и попросили Никола сохранить все в тайне?
Шанталь кивнула. Слезы лились теперь рекой.
– Заговори мы об этом, пришлось бы раскрыть нашу связь. И потом, не могла же я разоблачать собственного мужа…