Чтение онлайн

Поднос с едой Лексус отнес в гостиную. Супруги сели за темный полированный обеденный стол, стоявший возле большого окна. Занавеси были раздвинуты, по оконным стеклам плотным потоком стекала вода, искажая заоконную реальность.

– Ливень, – сказал Лексус пресно.

Очнулась Вера поздно ночью. Без всякой ясно различимой причины. Просто вдруг открыла глаза. В горле пересохло, кости ломило, водолазка на спине промокла от пота.

Она привстала на диване, обнаружив, что телевизор бубнит что-то несуразное про какие-то острова в Эгейском море, а муж ее спит рядом с ней в самой неудобной для человеческого тела позе: голова закинута, ноги, спущенные на пол, неловко вывернуты в коленях. Если бы он не похрапывал с довольно противным повизгивающим хрюканьем, то Вера забеспокоилась бы о нем.

Привстав, она подняла его тяжелые длинные и вовсе не худые ноги на диван, а плечи чуть развернула. Тогда спящий и сам стал устраиваться поудобнее, пока не улегся так, как ему требовалось.

Выключать телевизор Вера не стала. Ее пугали эти милые сестрички: тишина и темнота. Она взяла пульт дистанционного управления, уговаривая себя отвлечься от муторных мыслей. Вера уверяла себя, что ливень кончится, в Дом вернется Вовка с милицией, потом они все отправятся домой. А в Гродине Веру ждет дочь и море забот, связанных с похоронами сестры и продажей бизнеса. Вот об этом и стоило думать – о возвращении.

Подумать следовало и о том, что монстр в голове Веры остался несолоно хлебавши. Она не сделала того, что запланировала, и уже не сделает. Ей придется отложить свой замысел на неопределенный срок, а это значит снова жить в страхе, в терзаниях, в предчувствии большой беды. Эта последняя мысль была отвратительна на вкус, она вызывала тошнотворную головную боль.

Надо было глотнуть холодной воды из-под крана, не важно, с какими последствиями. Вера взяла с кресла плед, накинула его на плечи и вышла в темный холл. Из-под кухонной двери пробивалась полоска света, вдруг поманившая к себе Веру, словно бы она была ночной мошкой. Осторожно ступая босыми ногами по полу, не ощущая сквозняка, Вера пересекла холл и остановилась.

Медленно открыв дверь, Вера заглянула в кухню и отшатнулась: на полу красным языком растеклась лужа, оказавшаяся лишь частью лужи большой, разлитой в том самом месте, где и раньше. А в ее середине лежала Ася.

Вера бросилась к ней, обняла, подтянула себе на колени. Лицо сестры было закинуто назад, волосы разметались, но Вере не хватало сил поднять ее голову, чтобы заглянуть ей в лицо.

Ася снова была теплой, ее тело ощущалось как живое, трепещущее. Вера смотрела на запрокинутую голову сестры, оцепенев от странной смеси ужаса и надежды, и вдруг… О, ужас – голова Аси начала приподниматься. Вера еще не видела лица, но явно различала напряжение движения. Еще мгновение – и она увидит лицо Аси!

Вера нервно передернулась и потеряла сознание.

– Верочка, ты чего? – услышала она голос мужа. – Что ты тут лежишь? Что случилось?..

Сначала был только его голос, ласковый и требовательный, потом его теплые сухие пальцы, пахнущие чем-то приятным, потрепали ее по щеке. Открывая глаза, Вера уже понимала, что ей приснился страшный сон. Странным было только то, что лежала она посередине кухни.

Вера села, запустив пальцы в волосы и прикрыв ладонями глаза. Спазм горла и мучительное гулкое сердцебиение не давали нормально вздохнуть. В висках пульсировала боль. Плюс к тому – тошнотворные остатки пережитого ужаса…

Она огляделась. Кафель вокруг нее был чистым, Аси рядом не было.

– Сколько времени прошло?..

– С какого момента? – спросил Лешка, садясь рядом с ней на пол. – Я минуту назад проснулся, а вот сколько ты тут лежишь – не знаю. Ты совсем холодная, потому что в Доме похолодало за последние часы. Систему кондиционирования надо было перепрограммировать, да я позабыл.

Он положил длинную крепкую руку ей на плечи, привлек к своей груди. Его голос, такие обыденные речи о Доме и системе кондиционирования звучали убаюкивающе. Вера освободила свое плечо от его руки. Он не мог понять ее страхи, он не был членом Клуба десяти процентов. В этот клуб автоматически, без учета пожеланий, принимались только те, чьи близкие родственники были шизофрениками.

– Ну, что произошло? – спросил Лексус, трогая губами ее влажные от пота волосы на макушке. – Ты упала в обморок? Тебе не лучше?

Вера отняла руки от лица, выпутала пальцы из своей гривы и подняла на мужа красноватые отекшие глаза.

– Алеша, мне лучше, – пробормотала она хрипло, отводя взгляд в сторону. – Я проснулась посередине ночи, не помню, в какое время, не смотрела на часы. Встала, потому что воды хлебнуть захотелось. В кухне вдруг вспомнила, что тут было – кровь… И упала в обморок.

Покачивая головой, Лексус снова поцеловал Веру в макушку:

– Что ты, ничего же не произошло… все нормально, все в порядке.

– Алеша, – так же хрипло, но уже решительно проговорила Вера, – на мне крови нет?

– Нет. Ты ударилась, когда упала?

Алексей взялся осматривать голову жены, несмотря на ее упрямые попытки оттолкнуть его руки от своей головы.

Когда он отстал, Вера сама оглядела себя, ожидая найти в складках укрывавшего ее пледа кровавые пятна. Плед оказался чистым. Вера оглядела свою одежду. Лексус улыбнулся, узнавая эту ее манеру – быть дотошной даже в мелочах.

Тут она вскрикнула:

– Вот! – и протянула Алексею ладонь. – Вот же, смотри, кровь!

На рукаве ее черного свитера было нечто вроде пятна, отличающегося от остальной ткани скорее фактурой, чем цветом, – будто бы Вера влезла в темную краску. Поцарапав пятно, она предъявила Алексею красные крошки.

Потрогав следом за женой пятно, Лешка убедился, что оно уже сухое и плотное, выглядящее именно так, как должно выглядеть пятно крови на черной ткани. Он огляделся, пытаясь понять, как именно Вера могла бы испачкаться в крови. Потом протянул руку и вытащил из щели между кухонными тумбами плоский, почти пустой пакетик из-под кетчупа.

– Ну… – сказал он, разглядывая неровно отодранный угол пакетика, – из этой упаковки кетчуп и мог пролиться. Ты вообще зачем на кухню отправилась посреди ночи?

– Я же сказала, – ответила его жена, взяв пакетик кетчупа и поднеся его к носу. – Пить, наверное, хотела.

– А я думаю, что не пить, а есть! Ты не ела ничего за ужином, вот и проголодалась. И в обморок от голода упала. – Лексус потер пресловутое пятно на свитере жены пальцем и воскликнул: – Ну, что я говорил! Это точно кетчуп!