Чтение онлайн

За дверью легонько стукнуло и зашуршало, словно там мели пол. Или кто-то остановился у кабинета, рассматривая табличку "Следователь С.Г.Рябинин" и собираясь постучать. Но дверь приоткрылась без стука. Он увидел-таки кусок серой швабры, который мелькнул в проеме слишком высоко от пола. Рябинин ждал, к чему-то приготовившись...

Дверь медленно, почти вежливо открылась. Первым вошел худой высокий мужчина с выгоревшей тонкой бородкой, которая, видимо, и мелькнула в дверном проеме. За ним неуклюже шагал приземистый загорелый человек, умудряясь втискиваться в пустое пространство. Они подошли к столу и молча расстегнули плащи. Высокий протянул руку:

–  Прокурор Гостинщиков из Прокуратуры РСФСР.

Приземистый поставил на пол громадный портфель, сел на стул и буркнул:

–  Следователь по особо важным делам Семенов.

Прокурор снял мягкую кремовую шляпу и тоже опустился на стул. Следователь остался в берете.

–  Сергей Георгиевич, - начал прокурор, - нами получен сигнал, что вы совершили преступление...

–  Какое? - удивился Рябинин.

–  А мы сейчас это выясним. Приступайте к допросу, - приказал Гостинщиков следователю.

Тот откашлялся и все-таки хрипло спросил:

–  Фамилия, имя, отчество?

–  Рябинин Сергей Георгиевич.

–  Место рождения?

–  Новгород.

–  Семейное положение?

–  Женат.

–  Место работы?

–  Вы же знаете...

–  Отвечать! - тонким голосом крикнул Гостинщиков, задрожав палевой бородкой.

–  Следователь прокуратуры Зареченского района.

–  Национальность?

–  Русский.

–  Образование?

–  Высшее, юридическое.

–  Судимы?

–  Нет.

Семенов лег грудью на стол, припечатав все бумаги, и, стараясь придать своему простодушному лицу особую хитрость, спросил:

–  Чем вы занимались одиннадцать лет назад?

–  Как чем?.. Работал техником в геологической экспедиции.

–  Ага, работал, - вроде бы обрадовался прокурор.

–  И с кем вы работали? - поинтересовался Семенов с каким-то тайным намеком.

–  Ну, с геологами, техниками...

–  Давно вы их видели? - теперь он спросил с деланным безразличием.

–  Это мое личное дело.

–  Молчать! То есть отвечать! - вновь крикнул Гостинщиков, придерживая скачущую бородку.

–  Ну, видел кое-кого из них месяц назад...

–  Говорить правду! - теперь крикнул следователь, заморгав от собственного крика белесыми ресницами.

–  Ну, месяца два назад...

–  Четыре! - рявкнул Гостинщиков.

–  Неправда, - возмутился Рябинин.

–  Товарищ Семенов, дай ему в ухо, - приказал работник Прокуратуры РСФСР.

Следователь мгновенно скинул плащ, бросил его на спинку стула и поплевал на руки.

–  Физические воздействия запрещены, - слабо возразил Рябинин.

Но Семенов уже схватил его ладонь и сжал своими каменными пальцами. Не вытерпевший Гостинщиков забежал сбоку и клешней вцепился в затылок.

–  Больно, черти...

Это были они - его геологи.

С этими людьми начиналась его молодость, с этими людьми он хотел бы жить в одной коммунальной квартире, и случись что, этих людей хотел бы видеть рядом.

Рэм Федорович Гостинщиков, научный сотрудник, кандидат геолого-минералогических наук. Старше Рябинина на десять лет. Они переговорили обо всем на свете: вечерами, ночами, за ужином, в поездах, а однажды пошли в маршрут и проспорили весь день, не увидев ни одной породы.

Димка Семенов, ровесник Рябинина, коллектор, а по-нынешнему - техник. Он не интересовался геологией, презирал степени и должности, но всю жизнь провел в экспедициях, потому что любил передвигаться по земному шару. Это он как-то поехал в поселок за хлебом и пропал на три дня; вернулся черный, обожженный, веселый - тушил горящую степь. Это он две ночи сидел, как верная жена, у спального мешка, в котором горел температурой простуженный Рябинин. Это он...

Это были они - его геологи, рядом с которыми Рябинин думал о себе чуть хуже, чем без них.

И промелькнуло, исчезая...

...Всю жизнь он в себе разочаровывается. Неужели был так сильно очарован?

–  Забыл нас? - улыбнулся Димка, блаженно расплываясь круглым и добродушным лицом.

–  Три месяца не заходил, подлец, - улыбнулся и Гостинщиков своей особенной улыбкой: наклонил голову, беззвучно приоткрыл рот и сузил глаза, отчего казалось, что он сейчас крикнет или запоет. Эту улыбку-ухмылку геологи деликатно звали мефистофельской, а за глаза - сатанинской. Поварихи всех полевых сезонов считали ее козлиной, хотя Рэм Федорович объяснял, что козлы не улыбаются.

–  Три с половиной, - уточнил Рябинин.

–  Э, все идешь по следу?

–  Да не по одному. Братцы, сейчас все объясню...

–  Тут мне ребята сухой рыбки подкинули с севера, - засуетился Димка, вытягивая из портфеля длинный и острый сверток.

–  Э, мне геофизик приволок с вулкана обсидианчик. - Рэм Федорович из того же портфеля вытащил другой сверток, тупой и круглый...

Это были они - его геологи.

И з д н е в н и к а с л е д о в а т е л я. Сегодня приходили мои геологи. Расстроили, разбередили... Как вернулся на одиннадцать... Нет, уже на двенадцать лет назад. Как побывал в юности. И мне показалось, что жить я стал не так - жить я стал хуже...

Давно не был в лесу. Давно не видел рассвета. Давно не обращался к себе. Давно не говорил с дочкой тайным бессловесным языком. С Лидой не говорил... Сердце давно не сжималось от гулкого восторга. Давно никого не жалел. Да я давно и не плакал...

Калязина не шла.

Перед допросом Рябинин обычно занимался пустяками - берег силы; не физические, а какие-то другие, которые могли уходить на необязательные встречи, на ползущие мысли или на случайные нервные вспышки. Он вяло разбирал следственный портфель. И удивился, обнаружив под фонариком пакет с двумя окаменевшими пирожками Лидиной выпечки: он их сразу узнавал по тупым носам и острым спинкам. Эти пирожки остались еще с мартовского выезда на место происшествия...