Чтение онлайн

Лагутин очень хотел ошибиться, но все более склонялся к мысли, что эта желтая тварь явилась по его душу. Он свернул на Беговую, и желтая машина послушно повернула следом за ним. Сердце у Лагутина упало.

«Чего они задумали? – мрачно подумал он. – Продыху мне не дадут теперь, что ли? Как бы мне от этой заразы отделаться? Не то чтобы я их сильно боюсь, но противно, когда тебе через плечо заглядывают. Я думал, в банке цивилизованные люди работают. Ну, получилось такое дело – так есть же нормальная процедура, суды, приставы всякие…»

Однако в глубине души Лагутин чувствовал, что не совсем прав. Может быть, не по злому умыслу, но он тоже поступил с банком не совсем цивилизованно. В глазах кредиторов он не более чем примитивный мошенник, не отдающий долги. Вникать в обстоятельства каждого клиента они, разумеется, не обязаны, да и не могут. Но как далеко они собираются зайти в этих своих методах? Где-то Лагутин слышал, что в подобных случаях на недобросовестного клиента оказывается сильнейшее психологическое давление, но на крайние меры банк не идет, репутация дороже. На это он и надеялся с самого начала. Вот только не ожидал, что психологическое давление окажется настолько сильным. Он теперь постоянно ожидал нападения, физической расправы, и это ожидание угнетало его ничуть не меньше, чем невозможность рассчитаться с долгами.

Он так завелся, что даже изменил свои первоначальные планы и не сразу поехал к Костенкову. С Беговой он свернул на Хорошевское шоссе, потом на Магистральную, при этом почти не отрывая взгляда от зеркала заднего вида, в котором, не исчезая, маячило желтое пятно.

Наконец терпение его лопнуло. Возле парка он остановился, открыл дверцу и вылез из машины, сделав вид, будто ему потребовалось проверить колесо. Желтая машина – это оказалась какая-то японская модель с правым рулем – мягко проехала мимо и тоже остановилась метрах в тридцати от Лагутина. Сквозь заднее стекло смутно маячили две человеческие тени. Выходить никто не торопился.

«Видно, получили задание капать мне на мозги, – с тоской подумал Лагутин. – Теперь даже в сортир провожать будут. Пойти поговорить, что ли? Эх, была не была!»

Он решительно зашагал по направлению к желтой машине. Тени в салоне не шелохнулись. С тем же хладнокровием Лагутина встретили, когда он постучал согнутым пальцем в боковое стекло. Стекло предупредительно опустили и выжидательно посмотрели на сердитое лицо Лагутина. Ни один из сидящих в машине не произнес ни слова.

Фотографической памятью Лагутин похвалиться не мог, поэтому не знал, имеет ли он дело с теми же молодыми людьми, которые недавно навещали его двор. Это могли быть они, а могли быть и не они, хотя сходство имелось несомненное – мощные, будто рубленные из камня челюсти, спокойные, но недобрые глаза, широкие плечи под темными пиджаками.

– Это самое… – волнуясь, сказал Лагутин. – Будете со мной теперь и в сортир ходить?

– Не поняли! – с тихой угрозой сказал молодой человек, сидевший за рулем. – У тебя с головой проблемы?

– У меня много проблем, – ответил Лагутин. – А вы мне еще подбрасываете. Думаете, так я быстрее с долгами расплачусь?

Молодые люди смотрели на него, как замороженные.

«Может, не они? – мелькнула в голове Лагутина мысль. – Тогда что я здесь, как юродивый, выступаю? Вот хренота, это уже паранойю напоминает. Сбесишься с этими делами».

Но молодые люди быстро развеяли все сомнения. Они переглянулись и вдруг разом вышли из машины.

– Значит, нервничаешь? – спросили они Лагутина, обходя его с двух сторон. – Правильно, между прочим, делаешь. Тебя давно предупредили, что дело серьезное.

Они приблизились к Лагутину почти вплотную. Он даже почувствовал жар, исходящий от их мускулистых, натренированных тел, и ему стало дурно.

– Не бойся, – сказал один из молодых людей, заглядывая Лагутину в глаза. – Здесь с тобой ничего не случится. Мы люди приличные. Как говорится, языком чеши, а рукам воли не давай. Ну, раз уж ты сам к нам обратился, то и мы воспользуемся случаем, чтобы задать вопрос – ты когда конкретно вернешь долг? С процентами, разумеется. А там их уже немало набежало.

– Не могу я конкретно, – беспомощно озираясь, сказал Лагутин. – Меня партнер кинул. Подставил, сука. Все деньги у него. И найти его никак не могу. Как только найду, так все ясно будет. Я из него их вытрясу, гадом буду.

– Ну что же, будем считать это заявлением о намерениях, – важно заключил один из молодых людей и добавил: – Только ты, дружок, пошевеливайся. Сильно не затягивай это дело. В конце концов, у тебя имущество имеется, не так ли? Тачка, квартира… Чем не выход?

– По миру хотите меня пустить? – мрачно сказал Лагутин.

– Даже мысли такой не было. Но человек должен отвечать за свои поступки. Согласен?

– И отвечу, – буркнул Лагутин. – По суду. У меня обстоятельства.

– Если бы у тебя одного! Только насчет суда – это ты зря. Суд – это длинная история. Адвокаты, нотариусы, делопроизводство. Одних судебных издержек набежит… А в результате платить все равно придется тебе, и куда больше, чем сейчас. Тут простая истина, которую ты должен четко уяснить: платить все равно придется.

– Заплачу! – сказал Лагутин и отвернулся, стиснув челюсти.

– Ну вот и молодец! – Один из парней похлопал его по плечу. Рука была тяжелой, как кувалда. – А то полез в бутылку – в сортир за мной ходите… Неинтересно нам за тобой в сортир ходить. У нас правильная ориентация. Наша задача – мозги тебе прочистить.

– Прочистили, дальше некуда! – проворчал Лагутин.

– Ну, это хорошо, – с некоторым сомнением сказал парень и вдруг мгновенно достал откуда-то вчетверо сложенную газету. – Для закрепления все-таки почитай. Кто знает, может, это и тебя касается.

Теперь они оба похлопали Лагутина по плечу, быстро уселись в машину и отъехали. Желтое пятно еще раз мелькнуло перед глазами Лагутина, повернуло направо и исчезло за углом парка.

Он посмотрел на газету, которую машинально держал в руке. Это был какой-то криминальный еженедельник, раскрытый посредине и сложенный таким образом, чтобы в глаза сразу бросался заголовок «Смертельно опасный спорт. Ушел играть в гольф и не вернулся». Лагутин прочел несколько строк, и по его спине пробежал холодок. Намек был понятен. Он сунул газету в карман и трусцой направился к своей машине. Вся его решимость куда-то испарилась.