Чтение онлайн

Рин проследила за ними взглядом, затем подошла к убитому, перевернула пинком, вытащила стилет и вытерла об его шинель.

Тяжело вздохнув, она направилась к остаткам кибитки, из которой достала свой чемодан и рюкзак, и зашагала вперед по дороге на поиски сбежавших лошадей. Устраивать похороны погибшим было совершенно бессмысленно, заметать следы тоже: трупы утащат волки, которых она позовет. Хотя, кое-что сделать все же следовало. Рин вернулась в караульное помещение и забрала со стола газету. Итак, легенда для следующей почтовой станции: лошади испугались горнидов, кибитка опрокинулась, кучер погиб по неосторожности.

Покинув злополучную заставу, она обернулась.

— Мда, — изрекла Рин, оглядывая дело рук своих, — возвращение на родину прошло очень занимательно. Ну почему нельзя было сразу просто-напросто разрешить мне проехать, а? Отсюда вывод: те, кто чинит мне препоны, плохо заканчивают. Хотя кучера жалко.

~*~

Сидящая в открытой кибитке Рин Кисеки жмурилась, подставляя лицо теплым лучам, и с удовольствием слушала гомон осоловевших от солнца птиц. 26 Марта в городе Лонгвиле выдалось замечательным: солнышко пригревало во всю, снег таял на глазах, обнажая размокшую черную землю и пожухлую после зимы траву; весна вступала в свои права. Девушка оглядела еще черные мокрые деревья и со сладким предвкушением представила, как совсем скоро они покроются молодой зеленью.

— Дом, милый дом! Я вернулась! — проворковала она, улыбаясь собственным мыслям, и замурлыкала веселую песенку о сладких пряниках и разнообразных кондитерских изделиях.

Поместье Анхельма показалось невдалеке, и Рин сказала кучеру, чтоб прибавил скорости. Через несколько минут она стояла на пороге дома и стучала в дверной молоточек.

— Привет! Я вернулась, — поприветствовала Рин вышедшую к ней мадам Пюсси, и в следующий миг оказалась сжата в ее объятиях так, что весь воздух из легких вышел.

— Деточка! Ну наконец-то!

— Ма…да… за…ду… ох! Ух… — выдохнула она, оглядывая счастливую донельзя Адель. — Чуть ребра мне не сломали.

— Рин, живая, здоровая! — всплакнула кухарка, снова обнимая ее. Девушка вспомнила о газете, и до нее дошло: все вокруг считают, что она погибла. Интересно, Анхельм уже разговаривал с Заринеей и Арманом? А Орвальд знает?

— Да-да, живая и невредимая. А здоровья только прибавилось, — засмеялась Рин, внося свой багаж в дом. — Где Анхельм?

— У себя в кабинете, занятой ужасно. К нему с утра набилось народу, как в восемь засели, почитай, уже пятый час сидят. Милли и Тиверий на рынок ушли, а ты как раз к обеду! Ой, что же это я? У меня же пирог на плите! Ты поднимайся пока, раздевайся…

Адель поспешила на кухню, а Рин поднялась в свою комнату. Ни с чем несравнимое чувство возвращения домой после долгой и тяжелой поездки пронзило ее с головы до ног, когда она поставила чемодан, бросила рюкзак в кресло и упала на кровать.

— Кроватка. Сладкая моя кроватка, — простонала она, чувствуя, как распрямляется спина и расслабляются одеревеневшие мышцы, как удобно лежать на этой мягкой постели, пахнущей лавандой… Рин задремала. Но чьи-то пальцы погладили ее лицо, и ей пришлось проснуться.

— Знаешь, я последний раз спала больше суток назад, поэтому прошу тебя немедленно придумать причину, по которой ты лишил меня желанного и законного сна, — сказала она, глядя на чересчур довольное лицо Фриса.

— С возвращением, девочка! Я ждал тебя, — ответил келпи и поцеловал ее в лоб.

— Здравствуй, Фрис. К тебе приходил Кастедар?

Лицо Фриса мигом помрачнело, он кивнул.

— Значит, ты уже знаешь о случившемся. Он мне ничегошеньки не объяснил. Я рассчитываю получить ответ от тебя.

— Но я сам ничего не знаю.

Рин озадаченно уставилась в темные глаза келпи. Не похоже было, что Фрис лгал, но после всех его фокусов она не слишком доверяла своим способностям в отношении него.

— Эй… Ты мне не врешь ведь? — на всякий случай спросила она. Фрис оскорбился:

— Я?! Кастедар рассказал мне о произошедшем, но я понятия не имею, что это все значит, как и ты. Вру… ну надо же!

— Прости-прости, я просто…

— Ты стала слишком подозрительной, девчонка.

— И кто же в этом виноват, интересно? — пробормотала она.

— Я думал, мы забыли о прежних раздорах, — тихо сказал келпи. Рин кивнула.

— Да, забыли. Фрис, ну ты же меня знаешь! Я стараюсь, честно! Но когда для меня хоть что-то заканчивалось просто?

Фрис вздохнул и обнял ее.

— Я все понимаю. Я должен рассказать тебе кое о чем.

Рин подняла на него заинтересованный взгляд, и он в общих чертах обрисовал ей, как развернулись отношения Анхельма и его дяди. Рин выслушала это и задумалась.

— Что натворил этот белобрысый идиот? — бессильно вопросила она в итоге. — Зачем? Из-за меня он поссорился с главным источником информации… О боги-боги, вы наделили его красотой, высоким положением в обществе, дали ум, но не дали и капли хитрости! Вы воистину жестоки.

— Не то чтобы у него был выбор, — заметил Фрис. — Он все сделал верно, Рин.

Она наградила его взглядом из разряда «много ты понимаешь» и уткнулась лицом в ладони.

— Полтора года до операции, Фрис. Еще многое предстоит сделать, и сейчас совсем не время пилить ветку, на которой сидим!

— Все образуется.

— Ох… — тяжко вздохнула Рин и подняла глаза на келпи. — Он никогда не говорил мне… Не говорил о том, что подозревает дядю в поджоге дома. Как? Почему он держал это в себе столько времени?

— Его и спроси.

— О нет! — Рин помахала рукой. — Не хочу трогать это. Меня это не касается. Называй это эгоизмом, черствостью, как хочешь. Не хочу. Фрис, скажи, а Арман и Зара не приезжали сюда?

— Нет. Сюда никто не приходил, кроме той девочки с островов.

— Розы? — удивилась Рин. — Она-то что здесь делает? Разве ее не отослали к ее отцу в Гор-ан-Маре?

— Нет, она теперь живет в этом городе. Я не очень хорошо понял, что это значит, но Анхельм, кажется, теперь ее опекает.