Чтение онлайн

Зимний вечер.

От окон дует, и Есениус придвинул стул к камельку. Дрожащее пламя в закопченном очаге не в силах согреть всю комнату. Стены дышат холодом.

На столе Есениуса — славные творения Андреаса Везалиуса, личного врача императора Карла V и испанского короля Филиппа II: «Семь книг о строении человеческого тела». Он перелистывает страницы, и взгляд его останавливается на рисунках Калькаро, ученика великого венецианского живописца Тициана. До сих пор еще никто не изображал человеческое тело так наглядно и точно. Для создания этого произведения объединились два мастера: искуснейший хирург и прекрасный художник. Везалиус анатомировал, а Калькаро рисовал. А врачи, глядя потом на рисунки Калькаро, не верили собственным глазам: ведь эти рисунки опровергали древние авторитеты! Например: человеческая печень изображалась состоящей только из двух долей, а не из пяти, как учил Гален. И это не было ошибкой художника. Рисунки Калькаро лишь подтверждали то, о чем писал Везалиус. Свыше двухсот ошибок в учении Гиппократа и Галена. Да ведь это богохульство, безбожие — низвергать старые идолы! Молодое поколение восхищалось Везалиусом, боготворило его, но старые ученые призывали на его голову все громы и молнии. Что же удивительного, если известный профессор Сорбонны, учитель Везалиуса Жак Дюбуа, назвал его сумасшедшим.

Открытая книга лежит перед Есениусом, но его взгляд оторвался от рисунков и блуждает по стене, на которой играют отблески света и причудливые тени от горящей свечи.

Есениус размышляет о Везалиусе. Нужно вновь издать его «Исследование анатомических взглядов Филлапио». Для студентов-медиков это произведение Везалиуса служит отличным учебным пособием. Но книга давно уже распродана, и ее нигде не достанешь. Да, нужно снова издать ее и дополнить описанием жизни Везалиуса. Великий анатом заслужил это. И Есениус выполнит свой долг.

Он пишет жизнеописание Андреаса Везалиуса. Его детские годы, проведенные в Брюсселе, затем годы учения в Париже, Лувене и Падуе, где двадцатилетний доктор Веэалиус стал профессором хирургии и анатомии. И всю свою жизнь Везалиус занимался лишь одними вскрытиями. Сначала вскрывал мышей, лягушек, кошек и собак, которых боялись брюссельские мальчишки и которых Андреас относил домой, а там разрезал и анатомировал. Его круглые черные глаза блестели от волнения. А отец Андреаса, доктор Везалиус, после безуспешной попытки запретить ему его забавы примирился наконец с пристрастием сына и решил, что тот будет врачом. В Париже, Лувене и особенно в Падуе Андреас дружил с палачами и использовал эту дружбу для греховных дел: он доставал у них тела преступников, а потом дома, в своей студенческой каморке, анатомировал их. Мало того: он крал человеческие трупы с виселицы либо выкапывал их на кладбище. И, застань Везалиуса за таким делом местные власти, его собственное тело закачалось бы на виселице.

Есениус очень живо представляет себе, что чувствовал при этом Везалиус, — ведь и ему, Есениусу, тоже приходилось тайком добывать трупы.

И сколько общего в дальнейшей судьбе Везалиуса с его судьбой! Андреас был личным врачом императора и короля, так же как и Есениус. Общее есть и в их научной работе, хотя содержание и сущность произведений Везалиуса значительнее. И их произведения пользовались одинаковой славой.

Зато страшный конец Везалиуса невольно удручает Есениуса. Если доктор завидует славе великого анатома, то не завидует последним годам его жизни.

Однажды Везалиус вскрывал тело какого-то дворянина с согласия и в присутствии его родственников. Когда же вынул сердце и показал его собравшимся зрителям, сердце внезапно сократилось.

Везалиуса обвинили в убийстве. Говорили, что дворянин был еще жив и что это Везалиус убил его.

Напрасно доказывал анатом, что дворянин был уже мертв, что он не ожил бы, даже если б его сердце не тронули.

Лишь по милости короля смертную казнь заменили Везалиусу другой карой: он должен был отправиться в Святую землю и там покаяться в своем грехе.

Везалиус покорился приговору, надел власяницу, взял посох пилигрима и, как последний из последних, отправился в далекий путь, из которого уже не вернулся. Он умер на острове Занте.

Так окончилась богатая, плодотворная и мученическая жизнь Андреаса Везалиуса…

Есениусу за эти недели стал так близок его великий предшественник, что он неотрывно думал о нем. Судьба Везалиуса запала ему в сердце. И доктор решил поведать миру о жизни великого ученого.

Но, едва написал он несколько страниц, кто-то громко, нетерпеливо застучал в окно.

— Кто там? — крикнул Есениус, не вставая. «Кого так поздно черти несут?» — подумал он про себя.

— Это я, Кеплер. Откройте, Иоганн!

Кеплер вошел задыхаясь.

— Я нашел, Иоганн! — воскликнул он еще в дверях. — Наконец-то мне удалось!

Есениус недоумевающе уставился на придворного математика.

Но Кеплер, не обращая внимания на удивление друга, вошел в комнату, сел и, взглянув на него проясненным взглядом, повторил взволнованно:

— Наконец-то мне удалось! Вы представить себе не можете, как я счастлив!

— Что удалось вам, Иоганн?

Кеплер только теперь понял, что Есениус не знает о причине его радости.

— Мне удалось найти доказательство, подтверждающее теорию Коперника и уточняющее ее!

Волнение друга передалось и Есениусу. Он знал, что Кеплер старался найти это недостающее доказательство с самой смерти Тихо Браге. Семь лет искал он его! Какое это, должно быть, прекрасное чувство, когда после стольких лет напряженного труда и блужданий впотьмах человек достигает цели!

— Рассказывайте! Да говорите же! Я в нетерпении.

— По существу, это так просто, что сначала я не хотел даже верить в истинность своего открытия. Планеты движутся по эллипсам, причем в одном из фокусов эллипса находится Солнце.

Он ждал результата своих слов. Он уже понимал их неизмеримое значение. Поймет ли его Есениус?

Есениус понял.

В первую минуту он даже онемел от изумления, потом произнес не переводя дыхания:

— По эллипсам? Значит, не по окружностям, как полагал Коперник?

— Да, по эллипсам, подобным несколько вытянутым окружностям. Таким образом, бесполезными оказываются все сложные расчеты эпициклов и деферентов, которые до сих пор затрудняли нашу работу. Я встретился еще с одним очень важным положением. Чем ближе планета к Солнцу, тем быстрее ее движение. То есть радиус-вектор каждой из планет в равные времена описывает равные плоскости. Следовательно, этими двумя положениями вполне решается проблема гелиоцентрической системы Коперника.

Кеплер стал серьезным. Великая задача, которую он взял на себя, еще не вполне разрешена.

— Мне недостает еще одного. Требуется уточнить скорости, с которыми планеты вращаются вокруг Солнца, открыть закономерность между орбитами отдельных планет. Но я верю, что и это мне удастся. Теперь мне будет легче работать…

Есениус быстро встал и движением руки остановил Кеплера:

— Простите, Иоганн, что я прерываю вас. Но то, что вы говорите, так прекрасно, что я должен разбудить Марию.