Чтение онлайн

— Очень уж жестокая здесь жизнь, — пояснил Стюарт.

— Так она нынче везде жестокая.

— Думаю, что нет, если уберешься подальше от города — по-настоящему далеко — скажем миль этак на пятьдесят-сто.

— Только непонятно, как там прожить.

— Слушайте, а вам не доводилось продавать капканы в сельскую местность? — спросил Стюарт.

— Нет, — ответил Харди.

— А почему?

— Мелкие хищники живут в городах, среди развалин. Ты же и сам прекрасно это знаешь, Стюарт, и попросту витаешь в облаках. Сельская местность стерильна, тебе попросту очень скоро станет не хватать потока идей, которые наводняют город. Там ничего не случается, там сеют, пашут, убирают урожай, да слушают спутник. Кроме того, вполне возможно, там тебе придется столкнуться со старыми расовыми предрассудками по отношению к неграм, поскольку сельские вернулись к прежним порядкам. — Он снова водрузил очки на нос, включил лампу и принялся собирать очередной капкан. — Прелести сельской жизни это один из самых обманчивых из когда-либо существовавших мифов. Поверь мне, ты прибежишь обратно не позже, чем через неделю.

— Я мог бы взять с собой несколько капканов, и отправиться с ними, ну, скажем, в окрестности Напы, — настаивал Стюарт. — А то и в долину Сент-Хелена. Может, удастся сторговать их за вино. Они ведь и по сию пору выращивают у себя виноград. Видно так уж привыкли.

— Вот только на вкус оно не как прежде, — заметил Харди. — Видно, сама земля изменилась. Теперь вино… — тут он сделал неопределенный жест рукой. — Впрочем, когда попробуешь — поймешь. Вкус просто ужасный. Скверный.

После этого оба некоторое время молчали.

— Тем не менее, его пьют, — наконец сказал Стюарт. — Я сам видел: его привозят сюда, в город на этих старых газогенераторных грузовиках.

— А чего ж удивляться? В наше время люди станут пить все, что только можно достать. Как ты, и как я. — С этими словами мистер Харди поднял голову и взглянул на Стюарта. — А знаешь у кого имеется спиртное? Я имею в виду настоящее спиртное, хотя трудно сказать откопал он где-то довоенный запас, или делает его сам.

— В районе Залива ни у кого.

Харди возразил:

— У Эндрю Гилла, торговца табачными изделиями.

— Что-то верится с трудом. — Стюарт затаил дыхание, мгновенно насторожившись.

— Впрочем, в любом случае запасы у него небольшие. Я видел лишь одну литровую бутылку бренди. И мне довелось сделать из нее лишь один глоток. — Харди криво усмехнулся и облизнул губы. — Думаю, тебе бы тоже понравилось.

— И сколько же он просил за нее? — Стюарт постарался, чтобы вопрос прозвучал как можно равнодушнее.

— Тебе бы было не по карману.

— И… оно на вкус как настоящее? Как довоенное ?

Харди усмехнулся и снова принялся за работу.

— Вот именно.

«Интересно, что же за человек этот Эндрю Гилл, — подумал Стюарт. — Должно быть здоровенный мужик, бородатый, в жилете… ходит, опираясь на трость с серебряным набалдашником; этакий великан с волнистыми снежно-белыми волосами и импортным моноклем в глазу. Да, представляю его себе воочию. Скорее всего, у него „ягуар“, теперь, конечно, переделанный под дрова, и, тем не менее, все тот же роскошный мощный „Марк-XVI-Салун“.

Заметив мечтательное выражение на лице Стюарта, Харди чуть подался к нему и сказал:

— Могу тебе сказать, что он еще продает.

— Небось, английские трубки?

— Да, их тоже. — Харди понизил голос. — Фотки с девочками. В разных там позах… ну, сам понимаешь.

— Не может быть! — прошептал Стюарт, воображение которого тут же разыгралось. — Ушам своим не верю.

— Богом клянусь. Самые что ни на есть довоенные календари с девочками, начиная с 1950 года. Само собой, они стоят целое состояние. Слыхал, будто за плейбоевский календарь 62-го года отвалили целую тысячу серебряных долларов. Правда, это было где-то далеко на востоке — то ли в Неваде, то ли где-то в тех краях. — Харди явно загрустил, взгляд его теперь был устремлен в пространство, и он явно забыл о своем капкане.

— В том магазине, где я работал до Бомбы, — сказал Стюарт, — в телевизионном, в мастерской стенки были просто увешаны такими календарями. Но, само собой, они все сгорели. — По крайней мере, так я всегда считал.

Харди рассеянно кивнул.

— Представьте себе человека, который копался бы в каких-нибудь развалинах, и вдруг наткнулся на остатки склада с календарями с девочками. Представляете? — Его мозг сейчас работал как бешеный. — Сколько бы он мог заработать? Миллионы? Ведь он мог бы получить за них недвижимость… да что там! Он мог бы приобрести целое графство!

— Это точно, — кивнул Харди.

— То есть, я хочу сказать, что он стал бы сказочно богат. Ходят слухи, будто их снова понемногу начали печатать где-то на Востоке, вроде бы в Японии, но только качество совсем никакое.

— Точно, я такие видел, — подтвердил Харди. — Топорная работа. Просто искусство их изготовления практически кануло в небытие. Утраченное, одним словом, искусство. Причем, возможно, навсегда.

— А вам не кажется, что это результат отсутствия соответствующих девушек? — заметил Стюарт. — У нас же теперь все такие тощие, беззубые. Сами посудите, какие можно делать календари, когда у большинства девушек тело покрыто шрамами от радиационных ожогов, и они совсем беззубые?

Харди разумно заметил:

— Думаю, подходящие девушки имеются. Правда, не знаю где — может в Швеции, или Норвегии, а может и вообще где-то у черта на куличках… типа на Соломоновых островах. Я убежден в этом потому, что так говорят моряки с приходящих к нам судов. Но я с тобой согласен в одном: ни в Штатах, ни в Китае, ни в России, короче, в тех странах, куда упали бомбы, их днем с огнем не сыщешь.

— А может мы смогли бы их отыскать, — спросил Стюарт. — Тогда можно было бы начать свой бизнес.

После некоторого раздумья, Харди ответил:

— Пленки для съемок больше нет. Не осталось химикатов для ее обработки. Хорошие камеры в большинстве своем были либо уничтожены, либо пропали. Кроме того, большими тиражами печатать календари негде. Но, даже, если тебе и удастся их отпечатать…

— Но все же, если бы кому-нибудь удалось бы отыскать девушку без ожогов и с хорошими зубами, ну, знаешь, с такими, какие у них были до войны…

— Знаешь, могу сказать, какой можно бы было организовать хороший бизнес. Я много об этом думал. — Харди задумчиво разглядывал Стюарта. — Иголки для швейных машин. За них можно назначать любую цену, какую угодно.