Чтение онлайн

Слушатели возбужденно зашевелились.

— У меня для вас имеется и хозяйственный совет от специалиста по питанию с Гавайских островов, — продолжал Дэнджерфилд, но тут его голос стал угасать и снова из динамиков послышался шорох статики. Джун Роб прибавила громкость, но это не помогло. На лицах присутствующих отразилось разочарование.

«Если бы здесь был Хоппи, — подумала она, — он бы смог настроить радио куда лучше, чем я». Она нервно оглянулась на мужа, ища у него поддержку.

— Погодные условия, — заявил тот со своего места в первом ряду. — Просто нужно немножко потерпеть.

Но кое-кто уже бросал на нее враждебные взгляды, как будто это она была виновата в том, что звук исчез. Ей оставалось лишь беспомощно развести руками.

Дверь Форестер-Холла распахнулась, и на пороге появились трое мужчин. Двое были ей незнакомы, а третий был очечником. Они неторопливо оглядели зал и выбрали себе свободные места. Все обернулись и с любопытством уставились на новоприбывших.

— Вы кто такие, ребята? — спросил мистер Сполдинг. — Кто вам разрешил заявиться сюда?

Джун Роб ответила за них:

— Это я пригласила делегацию из Болинаса, приехать сюда и послушать вместе с нами спутник. Их радио вышло из строя.

— Шшшш! — зашикали на них, поскольку снова стал слышен голос со спутника.

— … тем не менее, — говорил Дэнджерфилд, — боль в основном появляется во сне, или перед едой. Во время приема пищи она как будто уходит, и это наводит меня на мысль, что это, скорее всего, язва, а не сердце. Если меня слышат какие-нибудь доктора, имеющие доступ к передатчику, может, они смогут связаться со мной и сказать, что они по этому поводу думают. В принципе, я мог бы снабдить их еще кое-какой информацией.

Удивленная Джун Роб слушала, как человек на спутнике продолжает все в больших и больших подробностях описывать симптомы своей болезни. «Уж не это ли имел в виду Хоппи? — спросила она себя. — Дэнджерфилд превратился в ипохондрика, и никто не заметил превращения, кроме Хоппи, с его необычайно острыми чувствами. — Ее даже передернуло. — Этот бедняга там наверху, обреченный крутиться вокруг Земли до тех пор, пока у него, наконец, как у тех русских, не кончится пища, или воздух, и он не погибнет.

А что же нам тогда делать? — спросила она себя. — Без Дэнджерфилда… как же мы будем жить дальше?»

Орион Строд, председатель попечительского совета средней школы Уэст-Марино, подкрутил колмановскую бензиновую лампу так, чтобы в школьной подсобке стало достаточно светло, и все четыре члена совета смогли как следует рассмотреть нового учителя.

— Я бы хотел задать ему несколько вопросов, — сказал Строд. — Во-первых, он назвался мистером Барнсом, и утверждает, что родом из Орегона. Кроме того, по его словам, он научный работник, специализирующийся на естественных продуктах питания. Это так, мистер Барнс?

Новый учитель, невысокого роста молодой человек в защитного цвета рубашке и рабочих брюках, нервно откашлялся и ответил:

— Да, я знаком с химией, флорой и фауной, в частности специализировался на ягодах и грибах.

— Видите ли, в последнее время именно грибы и составляют нашу проблему, — перебила его миссис Толлмен, пожилая леди, состоявшая в членах совета еще до катастрофы. — Мы всегда не рекомендовали употреблять их в пищу, поскольку уже сталкивались c несколькими случаями отравления по неосторожности, жадности, или просто по неведению.

Строд заметил:

— Но мистера Барнса невежей никак не назовешь. Он окончил университет в Дэвисе, и там его научили, как отличать съедобные грибы от ядовитых. Он не станет гадать, или рисковать. Верно ведь, мистер Барнс? — Строд взглянул на нового учителя, ожидая подтверждения своих слов.

— Существуют съедобные виды, насчет которых ошибиться просто невозможно, — кивнул Барнс. — Я прошелся по вашим лугам и лесам, и видел прекрасные экземпляры. Ими вы вполне можете пополнить свой рацион, без малейшего риска для здоровья. Я даже знаю их латинские названия.

Члены совета зашевелились и стали переговариваться. Слова нового учителя произвели на них впечатление, понял Строд, особенно последнее замечание насчет латинских названий.

— А почему вы покинули Орегон? — прямо спросил Джордж Келлер, директор школы.

Новый учитель взглянул на него, и коротко ответил:

— Политика.

— Ваша. Или их?

— Их, — сказал Барнс. — У меня нет никакой политики. Я учу детей, как делать чернила и мыло, и как купировать хвосты ягнятам, даже если эти ягнята уже подросли. К тому же, я привез с собой книги. — Он взял верхнюю книгу из небольшой стопки на столе рядом с собой, демонстрируя членам совета, в каком они хорошем состоянии. — Могу сказать вам кое-что еще: в этой части Калифорнии имеется все необходимое для производства бумаги. Вы знаете об этом?

Миссис Толлмен сказала:

— Мы всегда знали это, мистер Барнс. Вот только не знали как. Это ведь как-то связано с древесной корой, не так ли?

Лицо нового учителя приобрело загадочное выражение, напоминающее скрытность. Строд знал, что миссис Толлмен права, но учитель явно не хотел давать ей это понять. Он хотел держать свои знания при себе, поскольку окончательно на работу принят еще не был. Его знания пока оставались недоступными — он ничего не собирался отдавать задаром. И это, конечно, было правильно: Строд вполне признавал, и уважал за это Барнса. Только дурак расстается с чем-то задаром.

В первый раз заговорила новый член совета мисс Костиган.

— Лично я… я почти ничего не знаю о грибах, мистер Барнс. На что в первую очередь следует обращать внимание, как отличить смертоносную аманиту? — Она уставилась на нового учителя, очевидно твердо вознамерившись вытянуть из него конкретные факты.

— У аманиты, или, попросту, бледной поганки, — начал Барнс, — на ножке имеется юбочка. У большинства других грибов она отсутствует. Гриб пластинчатый, с белыми спорами… — Он улыбнулся мисс Костиган, она улыбнулась в ответ.