Чтение онлайн

— Солидарен. Достойно. Понимаю причины. — Односложно кивает Крематорий. — Да оно так и честнее: людей-то наебать всегда можно, а Бога же не наебёшь. Так что, всё правильно… от Бога рано или поздно по-любому прилетит. Это те атеисты ничего не боятся… Ну да Бог им судья… В общем, маячь на втором этапе, если что! На меня рассчитывай! Мне это движение нравится!

Через пару минут Юра, сфотографировавшись со мной в кухне и прихожей, отправляет сделанные фото в качестве отчёта моей Лене и своей Алие и захлопывает за собой дверь.

Не успеваю отойти от двери, как в неё опять раздаётся звонок. На этот раз, в камеру домофона смотрит угрюмый Бахтин.

— Привет, жрать готовил? — он, разуваясь с порога, направляется на запах в кухню, где придвигает к себе вторую половину приготовленного Крематорием. — Есть всё можно?..

— Да, я уже.

Содержимое казана Бахтин почему-то запивает водой из крана, явно прикидывая, как начинать разговор.

— Саня, я мог бы сейчас отморозиться и вообще сделать вид, что всё идёт, как надо. — Наконец начинает он, вылизав насухо ложку. — Но я не считаю лично тебя чужим человеком, потому не смог не зайти поговорить…

— Оценил, — киваю. — Тогда давайте разделим. Вопросы.

— Какие и на что? — напрягается Бахтин, сводя вместе брови.

— Давайте разделим вас, как прокурора, от вас-человека, с которым я общаюсь на личном уровне, — поясняю. — К вам, как к человеку, у меня нет ни единой претензии. Даже более того: я вижу, что вы решились на дополнительные риски для себя, которые бы не стали коллекционировать, если б не я.

— Ух ты! Приятно, что кто-то понимает, — Бахтин наклоняет голову к плечу. — Тогда договаривай и вторую часть.

— Вторую и третью… Я также вижу, что ради меня лично вы собираетесь задействовать и какие-то неафишируемые резервы, из тех, что работают ограниченное количество раз. «Пистолет с одним выстрелом», кажется…

— Роберт просветил? — с тщательно маскируемым удовольствием уточняет Бахтин.

— Он. Не сегодня, раньше, — киваю. — Но вот какая штука… Это были пункты один и два. Олег Николаевич, не обидьтесь сейчас, пожалуйста.

— Пугаешь, — тут же подбирается Бахтин. — Это сейчас будет третья часть?

— Она. Вы ещё и государственный чиновник большого масштаба, и служивый человек. Вот мои претензии к вам лежат исключительно в той, профессиональной части, — смеюсь, поскольку вытянувшееся лицо Бахтина сейчас нельзя наблюдать без смеха.

— Саня, у тебя всё в порядке? — осторожно уточняет Бахтин, внимательно хмуря брови. — Ты ничего не путаешь?..

— Вот то же самое мне сказал Ербол Калдыгулов, когда я ему изложил своё видение, — продолжаю улыбаться.

— И чем же я тебе, как прокурор, не угодил? — сомнения и удивление Бахтина можно намазывать на хлеб. Настолько они густы и осязаемы.

— Вы мыслите категориями прошлого века. Ну, если угодно, категориями прошедшего периода. И вот почему…

— … услышал тебя, — задумчиво произносит Бахтин в ответ по окончании моих пояснений. — Но не понятно, к чему ты прошлый век приплёл. Я в том веке лишь учился!.. теории. Жил-то, и на практике обкатывался, уже в этом!

— В каком году институт закончили?

— Девяносто седьмой, а что?

— А учебники когда написаны были? И преподаватели каких времён? Включая их методику и взгляды на вещи?

— Преподавателей молодых не было, факт, — соглашается Бахтин. — И учебники были тоже в возрасте. Учебник, Саня, не один год пишется и издаётся. Там на пятилетки счёт.

— Вот именно. Получается, вас учили по материалам, разработанным в лучшем случае в третьей четверти прошлого века. Сейчас другое время, Олег Николаевич. И за эти полстолетия, всё ушло очень далеко вперёд. Меня, как гражданина, не устраивают ваши методики принятия решений. И я сейчас не о вас лично, а о всём поколении. Пардон.

— Даже интересно, а что ты предлагаешь, — с места начинает веселиться Бахтин, оглядываясь по сторонам на предмет, что ещё можно съесть.

Из холодильника ставлю перед ним тазик с оливье, который он принимает с благодарным кивком, и в две минут поясняю на пальцах…

— Даже не знаю, что сказать, — Бахтин с ложкой завис над пустым тазиком из-под оливье. — Резко. Резко. Резко. — Он качает головой, повторяя одно и то же несколько раз.

Видимо, действительно впечатлило.

— Ну а теперь сравните с вашим понятийным аппаратом, — пожимаю плечами. — И даже не так. Сравните с тем, что лично вы считаете правильным в части мироустройства и государственного устройства.

— Да я не то чтоб что-то считал правильным или неправильным, — с досадой морщится Бахтин и тянется к одинокой пачке печенья на подоконнике. — Просто видишь, ты мыслишь, как аналитик-разработчик, вот. — Пачка печенья быстро вскрывается и печенья одно за другим начинают мелькать в руках Бахтина. — А я на это не затачивался, да. Я ж исполнитель. По шаблонам мышления, так сказать. Ты понимаешь?

— Разумеется, — киваю. — Я оперирую понятием «аналитический приём». Так вы ещё, Олег Николаевич, один из лучших. Ну, как по мне… я ж интернет читаю. И что люди в стране и о стране говорят, тоже слышу. Да и работаю не в вакууме.

— Ты решение принял? — резко меняет тему Бахтин.

— Да. Потому вам и сказал. Мало ли… Чтоб не было, как с тем Калдыгуловым: вроде, всю жизнь честно служил; делал, что говорят. А в итоге, оказался преступником, который всячески вынужден выкручиваться.

— Он не преступник, — чётко разделяет слова Бахтин. — Ведомственная компетенция в данном слу…

— Олег Николаевич, извините! — перебиваю. — Не интересно! У каждого — своя голова на плечах. Я и так вошёл в положение этого Калдыгулова, поелику возможно. Ещё неизвестно, кстати, что бы с ним было, останься он на той базе.