Чтение онлайн

В комнате обнаруживаем один труп и второе тело, в котором я вижу ещё остатки жизни. Его, видимо, недодушили, судя по дефициту кислорода в тканях, а потом сделали контрольный выстрел, почему-то в корпус. Сейчас не могу понять: то ли пуля не попала в сердце, то ли ударила в ребро и срикошетила, но, не смотря на вид попавшего под трактор, мужик в традиционной арабской одежде ещё жив.

— Реанимируем! — командую, не вдаваясь в детали и заодно поясняя свои действия, и падаю на колени рядом с мужиком.

Один из полицейских, видимо, вызывает скорую: судя по интонациям, говорит явно не с полицией, а объясняет что-то. Типа состояния и тяжести ранений. Второй вместе с «командиром» бросаются к двери на балкон, чтоб, перегнувшись вниз, выхватить радиостанции и начать синхронно что-то в них почти визжать ультразвуком. Глядя на что-то интересное внизу.

Подавая нужную частоту полуживому телу на мозг, прикидываю: если та четвёрка уходила с балкона, двадцать пятый этаж, впопыхах могли этого и не дострелить. Вариант.

Вместе с тем, с двадцать пятого этажа они до земли лезли вряд ли. Скорее всего, на пару этажей ниже выбрались через номер. И дай Аллах, чтоб в том номере было пусто.

Озвучиваю все эти мысли «командиру», не имея возможности оторваться от пострадавшего. Как ни парадоксально, но сильного кровотечения у него нет. Просто общий шок и последствия асфиксии. Клетки мозга умирать ещё не начали. Нужно просто откачать, затем — уход.

А сейчас загнуться я ему не дам: дядечка явно не изнурял себя ничем, и здоровья у него, даже недостреленного, еще хватает. Не зря его восемь человек душить приходило.

Через десять минут в номере появляется ещё одна врачебная бригада (или как она тут называется?): трое медиков, каталка, и пациент едет вниз.

А полицейские, к которым прибывает подкрепление с явно большими звёздами, достаточно корректно просят меня взять из номера всё, что нужно, закрыть номер и проследовать за ними.

Что и делаю.

Меня привозят в здание Штаба полиции города Дубай и проводят на этаж, на котором все таблички на дверях по-арабски.

Пытаюсь спросить, как Вовик и Лена с Аселей, и что там в госпитале, куда Вовика повезли; но сопровождающий меня араб минуту говорит что-то по-арабски, потом тычет пальцем в сторону кофеварочной машины в углу и исчезает, не закрывая за собой двери.

Поскольку я взял с собой и телефон, и внешнюю батарею, полчаса пью кофе. Выводя из крови адреналин и успокаиваясь, а также анализируя события.

Затем пытаюсь звонить на номера Лене, Аселе и Вовику, но сигнал не проходит. Видимо, я что-то стукнул в телефоне. Досадно.

Впрочем, я не арестован, даже не задержан. Меня явно привезли сюда для удобства следствия, а может, и с целью охраны. Ну и, трупы от моих рук тоже есть, чего уж… Другое дело что это полностью мотивировано, а в соответствии с местным законодательством ещё и богоугодно. С поправкой на Аллаха и заветы его Пророка.

14 вилла, 3-я улица, район Умм Эль Шейф, Джумейра, Дубай.

Генеральное Консульство республики К-н в ОАЭ.

Гостевая комната.

Мечеть за окном уже сообщила об утреннем намазе. Высокая девушка европейской внешности несколько часов лежит на кровати одетая и что-то механически читает на экране смартфона. Внезапно, она широко открывает глаза и активирует иконку ватсаппа, бормоча явно что-то нецензурное.

Мелкий: ку-ку. Я тут. А вы все где?

Лена: Я в Консульстве, Аська с Вовиком в госпитале осталась. Почему ты трубу не берёшь?! Ты где?! Я извелась вся! Отец сейчас прилетает тебя искать!

Мелкий: Упс. 0_0 Да я телефон брякнул со всеми этими движениями. У него, кажется, какой-то блок накрылся, работает только от вайфая. Я вот тут:

Лена: Это ж департамент полиции?!

Мелкий: Ага. Мне тут пароль от местного вайфая сказали, я с тобой через их вайфай сижу. Иначе телефон не тянет. А они меня пока никуда не пускают. Вернее, привели в кабинет и оставили. Но дверь открыта.

Лена: Что написано на кабинете, где ты сидишь?!

Мелкий: ХЗ 0_0 Там по-арабски.

Лена: Какой этаж???

Мелкий: Кажется, третий.

Лена: С тобой всё благополучно?!

Мелкий: Более чем. Относятся нормально, обвинений не предъявляли. Только вот сижу несколько часов, сказали, кое-кого придётся подождать. И пожрать пока не давали. Вода в диспенсере есть, плюс кофе в кофемашине. С сахаром. И печенье на столе. Было.

Лена: Ладно, понятно! Держись! Будь на связи!

Мелкий: ну я не знаю, куда меня по этому зданию поведут и докуда этот роутер добивает. К которому я именно сейчас подключился. Вдруг у них разные сети. Но ок. Постараюсь.

Через несколько часов ожидания, правда, без ограничения моей свободы перемещения (пару раз свободно хожу в туалет в конце пустынного коридора, напившись кофе на десять лет вперёд), в кабинете стремительно появляется полноватый араб средних лет, в очках от сильной близорукости и астигматизма, садится напротив меня и говорит по-английски:

— Прошу прощения за вынужденное ожидание, мне только сейчас сообщили, что вы тут. Я думал, вы уже ушли. Вы понимаете меня?

— Более чем, — киваю в ответ. К разговору я всё это время готовился, что говорить обдумал. — Я несовершеннолетний гражданин К-на, вот мой национальный паспорт, — протягиваю из нагрудного кармана предусмотрительно захваченные из отеля документы.

Об эмансипации в паспорте нет ни слова, зато внешне он ничем не отличается от таких же точно документов, выдаваемых недееспособным тинейджерам для поездок зарубеж. Да он и выдавался мне до эмансипации, для поездок со сборной.