Чтение онлайн

— Ну, как жив-здоров? — Саматов садится напротив меня верхом на стул и указывает Арабы на место рядом с собой. — Случайно не начал отрабатывать то, о чём мы говорили?

— Угнетение функций? — смотрю в глаза Саматову.

Он молча кивает в ответ.

— Пробовал на себе. Инициация процессов торможения в коре мозга. Уснул как убитый, чуть в лицей не проспал, — отвечаю. — До тренировок на каких-то других объектах не дошло.

— Понятно, — хмуро кивает Саматов. — Давай сейчас Араб озвучит преамбулу, у него лучше получится. А потом обсудим.

— Проблемы особо и нет, — начинает Араб. — Просто у нас в функциях, помимо видимой части, есть ещё мониторинг. Иногда переходящий в исследования. Этим занимаются совсем другие люди, но с тобой из наших близко знакомы только мы; информацию от тебя мы никуда дальше себя не пускали; а потребность в консультации назрела. Вопрос как к эксперту: если у тебя на стабилизацию ситуации с опухолью ушёл пусть месяц… Сюда считаем анализ вариантов, выбор методики терапии, отработку личных навыков по методике, как я понимаю всё строится именно на них… Если ты б решил не лечить, а глушить? Сколько времени б ушло до аналогичного с опухолью результата? Это равноценные по временным затратам процессы?

Мне начинает активно не нравиться подоплёка, о чём тут же говорю:

— Вы решили из меня специалиста противоположного профиля сделать? Я не могу ответить на вопрос. Да и не стал бы отвечать, если б смог. Причины объяснять?

— Ты меня не правильно понял, — морщится Араб. — Вернее, я недообъяснил. Есть информация…, - Араб переглядывается с Сомом, тот кивает, и Араб продолжает. — Давай сначала. Возможность дистантного воздействия одного организма на другой давно подтверждена. Для справки, последний открытый доклад по теме — это одна тысяча девятьсот двадцать четвёртый год. Потом Академия Наук СССР тему внесла в закрытый список, и в открытых источниках обыватель больше ничего найти не мог. Но саму тему исследовать не прекратили.

— Боюсь спросить, что там были за эксперименты, — смотрю по очереди в глаза Саматову и Арабу.

— Ничего из того, что ты сейчас подумал, — снова морщится Араб. — Конкретно в двадцать четвёртом, на Академии доклад был по мышам. Брались две мыши, из одного помёта. Их дрессировали на работу в паре, держали вместе, кормили, и так далее. В общем, пытались между ними выработать то, что сегодня бы назвали «эмоциональной связью». После образования связи, их разъединяли за пределы физиологической чувствительности. Дальше, конечно, садизм. Когда одну мордовали, у второй и пульс учащался, и стресс возникал, и по клетке она носилась в тревоге… и наоборот: когда одной раздражали центр удовольствия, вторая не то чтоб тащилась, но явно расслаблялась… если можно так сказать, — смущённо трёт нос Араб. — Вот эти опыты и обсуждались. А потом тему засекретили. Из того, что известно лично нам, в нашей стране, включая СССР, опыты по этой теме на людях не проводились. В отличие от некоторых других развитых стран…

— Япония? — спрашиваю.

— И она тоже, — кивает Араб. — Ещё Германия, но там результаты утеряны. Вот теперь возвращаемся к вопросу. А, стоп, ещё момент… То, что некоторые люди имеют сильные психотерапевтические способности, известно давно. Сейчас ещё их часть называют экстрасенсами… Вот по нашей статистике, реальными способностями обладает два процента от тех, кто утверждает, что что-то может. Вот теперь вопрос в тебе: если человек, имеющий природную склонность к аналогичной тебе терапии, начинает усиленно тренировать обратную функцию…

— Угнетение?

— Да. — Саматов кладёт руку на плечо Араба, останавливая того, и дальше продолжает сам. — Первое: возможно ли это в принципе? Второе: сколько времени займёт выход на уровень, аналогичный, допустим, твоему, но с обратным модулем? И третье: какие методики защиты от такого специалиста возможны?

— Сом, ты сейчас спрашиваешь, почём колбаса в магазине, — отвечаю, поудобнее устраиваясь на стуле.

— А я говорил… — бормочет Араб.

— По пунктам. Твой первый пункт: надо исследовать. Но лично мне исследовать такое не хочется. И заставить меня не получится, — не вижу смысла скрывать свою позицию. — Второе: люди индивидуальны. Сколько времени надо, чтоб стать мастером спорта по плаванью? Кому-то три года. Кто-то вообще никогда.

Саматов кивает, задумчиво глядя сквозь меня.

— Третье. Снова надо исследовать, но только тогда, когда будет какой-то системный и вразумительный ответ по первому пункту. Как можно изобретать бронежилет, не имея ориентиром конкретного патрона? От которого защищаемся? Уже молчу про различные варианты сердечников…

— Логично, — снова кивает Сом. — Араб, продолжай. А то я его сейчас напугаю и против нас настрою.

— Саша, мы нуждаемся в твоей помощи по выработке теории, хотя бы теории, противодействия атаке такого специалиста, как ты, если по модулю. — Араб серьёзно смотрит мне в глаза. — Но с другим знаком. Не с плюсом, а с минусом. Мы не будем на тебя ни давить, ни уговаривать. Нас интересует только защита. Если ты отказываешься обсуждать эту тему, лично нами это будет встречено с полным пониманием, и никак на тебе не отразится. Варианты подготовки такого «невидимого убийцы» нас не интересуют. Нас интересуют только две вещи: что, чисто теоретически, такой человек может удумать? Каков будет его арсенал воздействий? И второе: как от этого защищаться? Генераторы, личная подготовка? Люди с аналогичными способностями? Фильтрация на дальних подступах?

— Я бы сказал чуть иначе, — осторожно выговаривает каждое слово Саматов. — Нас устроит и вообще другая интерпретация, чтоб ты успокоился. Первое: как такого человека можно определить? Вычислить? Заранее обнаружить? Желательно до того, как он начнёт убивать. Второе: что ему можно противопоставить? Чтоб не дать никого убить.

— Странно. Психиатр вроде Араб, а формулировка Саматова мне нравится гораздо больше, — бормочу. — Или это вы в хорошего и плохого играете?

— Нам не до игр, — качает головой Араб. — Есть информация от наших коллег из Северной страны… мы общаемся в рамках профессионального обмена опытом… И часто работаем вместе по одной задаче, поскольку ноль первые часто в тандеме… Так вот от них есть информация, что на их охраняемые объекты попытки таких атак имели место. — Араб указывает взглядом на карту мира, открытую на мониторе компьютера. — За пределами наших юрисдикций. Подробности нам не сообщили, как и результат. Но мы, я сейчас о Службе в целом, имеем привычку готовиться до того, как… А не после того, как по нам или по объектам начнут стрелять.

— Какие у меня гарантии соблюдения нашей договорённости? Если мы сейчас договариваемся? — перевожу взгляд с одного на другого. — Что, например, лет через пять после вас, никому другому не придёт в голову "развернуть стволы" в другую сторону?

— Надо думать, — пожимает плечами Араб.

— Ты придумай и нам скажи, — хмуро смотрит в стол Саматов. — Ни на чём не настаиваем. В лицей сейчас отвезём. Надумаешь — свисти.

Но ни в какой лицей я не уезжаю.

— Сом, у меня к тебе пара вопросов на личном уровне. Верить Государству, извини, не планирую. — Продолжаю неприятный разговор, потому что у меня слишком мало информации для принятия точного решения. — НО. Это не отменяет того факта, что конкретным людям лично я более чем доверяю, более чем обязан и могу сделать всё не ради каких-то мифических государственных интересов, а просто чтоб вам с Арабом когда-нибудь… не пришлось… ну ты понял.

Саматов заинтересованно кивает, Араб опускается обратно на стул.