Чтение онлайн

— Это имеет небольшое отношение к литературе, — продолжаю, — но уж извините: если мы учим напамять большие массивы текста, для тренировки памяти, на литературе, и признаём, что для тренировки памяти… хотя я бы для этого ввёл иной предмет — «МЫСЛИТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ»… почему бы две минуты не поговорить и об этом… В процессе эволюции, первое слилось со вторым: сейчас обучение, оно же познание, очень популярно делать через игру. То есть развлечение. И наоборот: масса игр выполняют и образовательную функцию, примеры возьмёте дома из компов.

— Да хоть и «Стратегия»! — подаётся вперёд Жанна.

— Спорно, — качаю головой, — но не суть… У меня другой пример: фейсбук… Идём дальше. Каналы коммуникации, необходимые для такой «загрузки» мозга, очень зависят от развития науки и техники. В древности они технически ограничивались возможностями театра, оперы, живописи, балета, поэтических салонов, салонов музицирования и подобной лабуды. Пардон…

Класс вместе с учительницей смеются полминуты, терпеливо жду.

— Но мы с вами знаем: информация — измеряемая величина. И мозг стремится потреблять и обрабатывать как можно большее её количество. Однако понятно это стало только в наше цифровое время, и то, похоже, не всем… Лично моё мнение: музыка, балет, опера, живопись или умрут. Или останутся уделом узкой группы фанатов. Всё по той же причине: информация измерима. И ранее люди ходили и на это только потому, что альтернативы особо не было, а физиологическая потребность потребления информации и обмена информацией была и есть… Но сейчас структуры коммуникации усложняются, а объемы информации растут. Устаревают примитивные её каналы.

— Я бы не была столь категоричной, но продолжай. — Задумчиво говорит учительница, вспоминая что-то своё.

— Могу доказать. Роза Ароновна, не сочтите за скабрезность, но нужна именно ваша экспертиза.

Класс замирает в предвкушении, учительница слабо улыбается, не желая выныривать из каких-то своих мыслей, а я продолжаю:

— Мне это сказал дед. К сожалению, меня тогда не было, но, возможно, те времена хоть частью застали вы. Например, даже девяностые. Дед рассказывал: раньше, когда садились в поезд ехать от полусуток и больше, мужчины проявляли, гхм, инициативу с целью коммуникации с противоположным полом. Если таковой в вагоне или купе имелся Это правда?

Мой вопрос тонет во взрыве хохота. Роза Ароновна немного краснеет, но, смеясь, кивает:

— Ещё как… — вызывая ещё больший взрыв хохота.

— А обратите внимание сейчас. Вы заметили, что в поезде парни уже не инициируют общения с девушками? Дед, правда, использовал другую формулировку, но я её воспроизводить тут не буду… — пережидаю ещё один взрыв хохота. — Потому что все сразу погружаются в смартфоны.

— А ведь да!..

— Да ну, зачем к незнакомым людям лезть, если мобила с собой…

— Точно…

— Интересное наблюдение, — кивает учительница. — Пожалуй…

Дискуссия началась с того, что в рамках чуть ли не школьной программы (документ называется План внеклассных мероприятий; есть, оказывается, и такой), нас тянут в театр на «Евгения Онегина».

Лично мне эта коммуникация не интересна ни по форме, ни по содержанию. Что я откровенно и озвучил.

Но впервые, никто из Ученического Совета меня не поддержал, а девчонки вообще взвились: «Стесев, ты тормоз! Приезжают же МОСКВИЧИ! Ты такого вообще можешь больше в жизни не увидеть, ещё и за эти деньги».

Я сопротивлялся, сколько мог, но никого не убедил. [8]

По окончании урока, пишу Лене смс, с перечислением всех обстоятельств. К своему удивлению, получаю от неё ответ:

— Мелкий, ты тормоз! Не буксуй! Я с тобой иду, вернее с вами! Давно хотела. Тем более, если москвичи, в нашей провинции! Считай целое событие

— Думаешь? — начинаю сомневаться в правильности своих выводов я.

— Уверена! Мелкий, я не тупее тебя! Не спорь! По чём билеты?

— Ладно-ладно… понял. Не важно, почём. Запишусь, что иду вдвоём…

— В качестве компенсации, обещаю на спектакле сделать приятно, хи-хи.

— 0_0 как ты себе это видишь???

— Сюрпри-и-и-из! :-Р Увидишь…

Здание Центрального Аппарата… безопасности. Комната для специальных переговоров. Большой стол для совещаний пуст. Бахтин и Комаровских сидят за маленьким журнальным столиком. Комаровских постукивает фильтром незажжённой сигареты по ногтю большого пальца. Бахтин выбивает какой-то ритм ногтями по крышке столика.

— Комар, прости за фейсбук, — смущённо говорит Бахтин. — Не подумай, что это я сейчас типа мосты навожу, чтоб тебя улимонить. Я б и сам извинился…

— …но намного позже, — бормочет себе под нос Комаровских, в глазах которого угадываются искорки интереса. — Мудак ты, Олег.

Бахтин вскидывается и хлопает себя ладонями по коленям.

— Комар, давай так. Ты сейчас мне всё выскажешь, что думаешь. Потом — всё, что хочешь. Я это всё выслушаю и соглашусь. А потом поговорим конструктивно?

— Бахтин, ты вокруг меня не танцуй, я ж не… ты понял. — Качает головой Комаровских. — Переходи к делу. Что вы там такое нарыли, чтоб без нас не справляетесь? Настолько, что ты аж ко мне прибежал, и с извинений начал? — по тону Комаровских, те, кто знает его близко, могут определить его скрытое удовлетворение происходящим.

— Хорошо, давай к делу, — кивает Бахтин и, немного помолчав, продолжает. — Есть информация. Но без вас мы её реализовать не сможем…

Там же, через несколько минут.

— …Бахтин, ты согласен, что тут на Госпереворот очень похоже? — нейтральным, ничего не выражающим тоном спрашивает Комаровских.

— Не согласен. — Бахтин твёрдо смотрит в глаза. — Переворот это когда мы, попирая законные нормы, чего-то пытаемся вышибить для себя.

— Я бы поспорил с формулировкой…

— … а тут мы наоборот. Пытаемся договориться о совместных действиях, чтоб максимально соблюсти и дух, и букву закона. — Не даёт себя перебить Бахтин, выжидающе глядя на Комаровских.