Чтение онлайн

— Думаешь, так просто? — явно из вежливости спрашивает Жанна.

— А олимпиады на что? — выкладываю нас тол первый козырь. И вижу, что в её глазах постепенно загораются понимание, а затем и интерес. — Смотрите. Чтоб узнать, хорошо ли нас учат, в соревнованиях мы должны участвовать регулярно. Олимпиады по предметам — как в спорте. Например, плавание: чемпионат области, кубок области, второй чемпионат после нового года, областной турнир и много чего ещё — это всё в течение одного учебного года. На этих заплывах, каждый спортсмен имеет возможность сделать регулярный срез: каков его прогресс за период и как этот прогресс коррелируется с аналогичным других спортсменов области.

— Продолжай? — задумчиво бросает Жанна, вставая из кресла и начиная прохаживаться по кабинету.

— А почему в школе должно быть иначе? — Делаю пауза, заставляя её повернуться ко мне. — Мы платим большие деньги. Мы хотим понимать конкурентоспособность наших знаний на рынке. Даёшь олимпиады! И это — самый первый вариант… Можем придумать и ещё… Если достаточного количества Олимпиад вашим ГорОном не организовывается, давайте, по аналогии с открытым чемпионатом США по боксу, организовывать нашу олимпиаду? На базе нашего Лицея, о которой извещать все остальные школы? За те деньги, что мы платим, это более чем реально, вы согласны? Как минимум, НШИ будет участвовать ВСЕГДА, это я вам обещаю и беру на себя. По опыту бокса: спарринги даже с одной соседней секцией дают очень много для развития! Поскольку приходится соревноваться с теми, кого ты не знаешь. А если к этим спаррингам подтянутся другие секции — а они подтянутся, потому что других спаррингов не предвидится, а они нужны глобально, как требование времени!.. Почему так же не сделать в науке? Вернее, в школе…

— … периодичность?

— … мотивация для участников? Ладно, педколлектив и так впряжётся…

— … знаете, Жанна Маратовна, это личное, но вам расскажу. Мой отец искренне пытался понять и выучить алгебру. Он в восьмом классе заболел, пропустил пару тем, и когда вернулся, должен был догонять. — Жанна заинтересованно кивает. — Он потратил несколько десятков часов. Он зубрил правила напамять, и даже вызубривал всё: цитировал их в семье, спустя много лет. Но правильно решать на том этапе так и не смог: его ответы почему-то не сходились с учебником, а учительница, на разборах домашнего задания, говорила, что он в решении ушёл каким-то ошибочным путём.

— В математике бывает, — заинтересованно говорит Жанна. — Продолжай?

— Ну вот у него и "было". А логарифмы и интегралы для него так и остались на какое-то время тайной и загадкой. [4] Забегая вперёд: дед продал то ли лошадь, то ли корову, но нанял репетитора, и сегодня мой отец — очень хороший инженер, но это уже детали, мы не об этом… Моё мнение: если ученик зубрит от и до, если искренне тратит несколько часов в день, пытаясь понять то, чего не понимает, но всё равно никак не может начать решать точно и правильно, то проблемы не в ученике. А в иллюстрации материалов учителем; в методике преподавания педагога и в конкретной индивидуальной недоработке с конкретным учеником…

…

Ухожу всё же после окончания физики, оставляя директрису глубоко задумавшейся.

— Мелкий, позвони, как окно после урока будет, — приходит смска.

Дожидаюсь перемены и набираю Лену.

— Мелкий, привет. Спасибо за харчо! Лучше, чем в КАХЕТИИ… Я всю кастрюлю уже доедаю, окей?

— Да без проблем, на здоровье. Для того и варил. Внимательно слушаю, — говорю, затыкая второе ухо пальцем, поскольку от шума в коридоре не спасают даже наушники. Которые лень доставать.

— Я сегодня на тренировку с Тимуром к Сергеевичу. Он говорит, что мне полезнее будет сейчас с той группой. Типа там и техники азы, чтоб я никого вечером не смешила. И на физуху нагрузка как раз по мне.

— Да? Ну ладно, — отвечаю несколько расстроенно. Потом улыбаюсь. — Смотри, как тебя проняло. Ладно, годится, я рад.

— А тебе без меня вечером будет там скучно, да? Ты хотел со мной? Хи-и-и.

— Честно говоря, да, — не вижу причин отпираться. — Понятно же, что вместе лучше… Что за вопросы от профессионального психолога.

— Тогда радуйся, вечером с тобой тоже поеду.

— Вот и хорошо. Я рад. Кстати, тебе тут передавали огромный привет и такого же размера благодарности за вчера. И уже от меня вопрос: что там? Что показали анализы?

— Да анализы показали целый коктейль… Мелкий, извини, не скажу подробностей. Я, конечно, уже знаю ВСЁ, но это всё ж врачебная тайна. Ты же не обидишься, если твоя половина попросит тебя не заставлять её нарушать врачебную этику и делиться с тобой такой информацией?

— Да я вообще без проблем. Хотел спросить просто, что там с этими клоунами по здоровью, и что дальше будет? Хотя не огорчусь, если и не узнаю подробностей… Директор всё равно говорит, они на отчисление.

— Ну, если в таком разрезе… Плохо у них со здоровьем. Есть мнение, что вытаскивать их придётся серьёзно. В смысле, нужно будет серьёзно напрягаться, чтоб их вытащить. Родителями сообщили сразу. Если родители не болваны — теперь это их головная боль. Диспансер, со своей стороны, дал рекомендации по клиникам. У нас есть как минимум две, где вытаскивают более шестидесяти процентов. Так что, если родители нормальные, и если сами пацаны захотят — есть все шансы.

— Что-то шестьдесят процентов мало, нет? — сомневаюсь вслух.

— Окстись! В мире ниже сорока! Специалист нашёлся…

— Ого, так это у нас ещё неплохо?

— Более чем. Есть, правда, вообще специальные приюты РПЦ у северных соседей. Вот там, с подключением религии, вытаскивают вообще более семидесяти процентов. Вот то монстры. Но там своя кухня, нам недоступная… Так, у тебя звонок на урок?

— Да.

— Несись.

После школы перехватываю Тимура, у которого уже закончилась тренировка — его уроки заканчиваются всё же намного раньше, чем у меня. На мойку идём вместе, благо, всё находится в одном районе.

В боксе застаём Андрея, который не спеша драит прошлогодний субару.

— О, привет. Это и есть твой работник? — Андрей здоровается со мной и рассматривает Тимура. — В принципе, я в его годы…

Ухожу почти через час, помыв с Тимуром один кузов вместе и оставив его моющим второй под присмотром Андрея.

Андрей провожает меня до выхода:

— Не нервничай. Всё будет нормально. И присмотрим, и в обиду не дадим.

— Да я, если честно, опасаюсь, чтоб кто-то из клиентов шум не поднял — дескать, детский труд. И думаю, а не согласовать ли это с Ильёй.