Чтение онлайн

— Конечно, — киваю, — сейчас свяжусь.

— Не сейчас! — выпрямляется Роберт Сергеевич. — Завтра утром! Спасибо. Засим, тему можно считать временно закрытой. И Лена, умоляю… Не звони больше никуда без меня? Мне на той неделе лететь придётся, разруливать… Кстати, а у вас тут чем кормят? — оборачивается отец Лены на соседний стол, за которым Вовик с Аселей и Алиёй, кажется, повторяют официанту наш первый заказ, добавляя ещё что-то от себя. — А то Юра должен приехать, я сказал, мы с тобой тут будем. — Говорит он, глядя на Лену. — Он прямо сюда всё принесёт.

— Юра — «Крематорий»? — спрашивает Лена, поднимаясь и направляясь к общему столу.

— Да, — кивает Роберт Сергеевич.

— Это с ювелирного завода, — объясняет мне Лена на ухо уже за нашим столом. — Маме подарок на юбилей готов, помнишь, ты камни возил? Там директор, он же хозяин, батин знакомый. Юра, прозвище «Крематорий».

— Даже боюсь спрашивать, откуда такое прозвище, — говорю через пятнадцать минут худому мужику лет шестидесяти.

Сам мужик знакомится за руку со всеми по очереди, настаивая, чтоб к нему обращались «на ты», и представляется при рукопожатии:

— Юра-Крематорий.

Оказывается, это интересно не только мне. Потому что, когда Юра начинает отвечать на мой вопрос, все разговоры за столом стихают и все с интересом слушают его. Он, впрочем, не чувствует никакой неловкости, общаясь сразу с шестью людьми, четверых из которых видит первый раз в жизни.

— Да тут смешная история, — начинает Юра, расположившись за столом и с благодарностью кивая Алие, кладущей ему на тарелку баклажаны, мясо и вообще всё, что под рукой. — Я когда в девяносто третьем освободился…

— … Жить негде, так как квартиру мать продала и уехала в Израиль буквально за месяц до этого. Прописываться некуда. — Продолжает Юра. — Из документов только справка об освобождении. Ну и садился я в восемьдесят шестом, в одной стране. А вышел бомжом уже совсем в другой, независимой. Жил вообще месяц под мостом, хорошо, тогда лето было… Потом стал работу искать, но кому нужен бомж со справкой? Поднял свои старые связи, устроился на работу в Дом Быта. Там ювелирная мастерская была, тоже два еврея, но старые. Они уже работу не тянули, им кто-то помоложе нужен был, из своих, чтоб доверять можно было. Ну я к ним и пошёл, типа учеником, в тридцать с лишним лет.

— А дальше? — вежливо касается Юриной руки Алия, поедающая его глазами.

Мы с Леной удивлённо переглядываемся. При появлении Юры, Алию как подменили. Куда делась вся её восточная сдержанность. И не пили ведь ещё, только заказали под горячее, а официанты ещё не принесли. Уже молчу, что Юра на четверть века старше неё, хотя и неплохо выглядит. Впрочем, какое наше дело…

— А дальше я посмотрел, как они с золотом работают, и сделал им предложение, — кивает Алие Юра, отпивая из пиалы чай. — Они могут на работу не ходить, но я им плачу столько, сколько они зарабатывали до меня. Потому что я в тюрьме с чёрными металлами так на полировке не работал, как они с платиной и золотом в Доме Быта. И наждак там использовали вместо войлока, и чего только не было…

Ловлю себя на том, что слушать Юру интересно всем. Включая меня, Лену и Роберта Сергеевича: видимо, им он этого раньше в подробностях не рассказывал.

— Я семь лет на плавке провёл, ну, когда на диете сидел… — продолжает Юра. — До освобождения…Металл плавить научился. И дальше обрабатывать. А в этом Доме Быта как глянул — я больше этих двух евреев умею. Плюс из оснастки у них пятнадцатый век, сейчас никто так не работает. Но они старые, им уже вкладываться было не интересно. В общем, поплатил я им три месяца аренду, а через три месяца вообще выкупил эту мастерскую у них. Полностью.

— А «Крематорий» почему? — спрашиваю я, напоминая начало темы. Мне действительно интересно.

— А тогда банков же не было, металл было негде брать. Я наладил скупку коронок у стоматологов — тогда только стали какую-то металлокерамику внедрять. Вместо золота на зубные протезы. — Смеётся Юра. — А когда коронки золотые переплавляешь, там же кусочки кости остаются внутри. Вот их вначале надо выжигать. В общем, пока одну коронку переплавишь, запах на весь этаж — как в крематории… Неприятный одним словом.

Смеются в этом месте только Асель и Лена. Причём заливисто. Ну да, врачей ничем не проймёшь… Вовик таращится на Юру, как вытащенная из воды рыбка. Роберт Сергеевич выглядит безэмоциональным, но я чувствую, что ему тоже смешно.

Алие, впрочем, одной всё ровно.

— А сейчас? — ест Алия глазами Юру, трогая его за локоть.

— А сейчас у меня своя Ювелирная Группа, вот с Робертом уже сколько лет работаем, — кивает Юра на отца Лены. — Автомат плавки японский у нас первый в стране. Меньше полутора процентов на угаре…

Ещё через пять минут Юра, активно обхаживаемый Алиёй, наконец вспоминает, зачем пришёл, и предлагает завершить дела.

Они с Леной и её отцом отсаживаются обратно за соседний стол в пяти метрах и Юра передаёт им несколько коробочек, содержимое которых Лена рассматривает, как есть, ничего не вынимая наружу.

— Маме гарнитур на юбилей, — шепчет Лена через минуту. — Всё готово, всё супер.

Роберт Сергеевич, забрав у Юры коробочки, прощается и уходит.

Юра присоединяется к нам, приносят спиртное и гулянье из наших тихих посиделок с Леной вдвоём перерастает в танцы на первом этаже.

Пили, впрочем, только Юра и Алия, но и танцуют они like there is no tomorrow.

Впрочем, Асель с Вовиком и Леной от них не сильно отстают, хотя и трезвые.

А я читаю свой атлас.

Всем хорошо. Идиллия.

…

Когда в пять утра мы с Леной попадаем домой, спать уже можно не ложиться.

С другой стороны, Лена сияет, как начищенный пятак. Ну и слава богу. Я никогда не думал, что такая разношёрстная компания может так поднять настроение всем своим участникам без исключения.