Чтение онлайн

— А сустав? — спрашивает Стеклов, постукивая карандашом по ладони, закинув ногу за ногу и глядя в пол.

— А сустав — до кучи. Что-то мы с тобой сегодня поменялись ролями. — Отвечает Котлинский. — Ты сейчас говоришь, как администратор; а я — как лечащий врач… Саша, как тебя по времени развести с ними обоими?

— В идеале, час прямо с утра — Анна. Потом час — сустав. Потом ещё час — снова Анна. Ей однозначно будет не хуже, — поясняю в ответ на два вопросительных взгляда. — Между двумя сеансами с Анной мне нужен перерыв: проверить, насколько будут «держаться» программы, которые буду пытаться ставить. Как раз в этом промежутке час займусь суставом.

— Принято. — Припечатывает ладонью по столу Котлинский. — А мы этот час «перерыва» как раз её психотерапевтировать будем.

— А кого ты хочешь запрячь на психотерапию? — недоверчиво поднимает бровь Стеклов.

— Частично сам. — Уверенно отвечает Котлинский. — Частично, может, Оспанова попрошу.

— Не подумал. — кивает Стеклов. — С харизмой и мозгами у тебя действительно всё в порядке. Вот как раз с психикой ты сможешь… — Стеклов недоговаривает что-то понятное им обоим, а я не спрашиваю: харизмы у Котлинского действительно хоть отбавляй.

Даже я на себе это ощущаю.

Потом спрошу при случае.

…

Выхожу из клиники и задумчиво бреду по аллее. В этот момент звонит мой телефон. С удивление вижу, что звонит мать.

— Привет, мам, — видимо, удивления в моём голосе больше, чем нужно, потому что она сразу переходит в наступление:

— Что, не ждал? Или не рад?

— Да рад, мам, просто с работы вышел, думаю кое о чём… Извини, если сейчас буду тормозить.

— Что-то серьёзное?

— У меня — нет. А вот у другого человека — вполне может быть. Устроился в одну клинику, пока — на лето (не уточняю деталей). Вот есть пациентка, у неё очень плохой диагноз. Думаю о перспективах.

Мать, вероятно, по европейской аналогии думает, что я пошёл кем-то типа сиделки волонтёра, потому что в следующие три минуты хвалит меня за ответственность и предлагает не комплексовать, даже если придётся столкнуться с грязной работой.

— Сына, горжусь тобой, молодец! — итожит она. — Слушай, а что там бабушка с дедушкой говорят, что ты чуть не женился?

Ага, щ-щас! Скажет вам дедушка что-то! Точно у бабули провентилировала…

— Да, ко мне переехала девушка. Живёт у меня. Работает врачом, у нас всё хорошо.

— Знаешь, может, я, как мать, не должна тебе этого говорить, но я за тебя рада… Вот в глаза не видела твою девушку, но о ней и бабушка с дедушкой хорошо отзывались, и если врач — это многое говорит. В общем, скандала не будет, расслабься.

— Мам, я и не собирался напрягаться. Забочусь о себе сам. Кормлю себя сам. Не подумай, что конфликтую, но не поздно ли обо мне начинать печься, когда я уже вполне взрослый?

— Сына, всё, не ссоримся… Я чего звоню то. У вас с деньгами как? Хватает? Мы сейчас за Светку будем меньше платить — она грант получила, если надо, можем подставить плечо. Раз ты не один живёшь.

— Сейчас не актуально, — коротко отказываюсь. — Я ещё на автомойке работаю, зарабатываю в сумме неплохо.

— Ну да, плюс твоя девушка — врач, — задумчиво тянет мать. — Врачи — это же всегда более чем обеспеченные люди. У нас сосед-стоматолог работает за двести двадцать тысяч в год, и это ещё не предел. Правда, это до вычета налогов.

Молча смеюсь, не объясняя маме различий в реалиях медицины там и тут. Если сказать Лене о зарплате врача в двести тысяч даже не евро, а долларов в год — вот она посмеётся. Ну, правда, Лена может и не посмеётся (что-то мне подсказывает, что в её семье зарплатой врача, даже западного, никого не удивишь), но Аселя точно будет в экстазе.

— Мам, спасибо, это лишнее. Я обязательно попрошу помощи, если будет нужно. Но сейчас как раз не нужно. Дед, кстати, говорит: чем меньше просишь помощи — тем лучше живёшь в старости, — перевожу стрелки на безусловного авторитета.

— Ну хорошо… Ладно, всем привет, звони!

…

На плавании привычно «выключаю мозг» и добросовестно, хотя и не вникая, отрабатываю все задачи тренера. Смоляков ничего не говорит, но на второй дорожке замечаю пару молодых ребят из ДЮСШ, которые что-то делают по его индивидуальному заданию.

Мне это уже никак не давит на нервы. Особенно в сравнении событий последней пары суток.

В зале бокса обнимаюсь с Вовиком под удивлённые взгляды остальных и под ехидную ухмылку Сергеевича.

— Сергеич в курсе, — коротко бросает Вова. Я понимаю, что у Вовы от Сергеевича секретов нет.

Тренировку отрабатываем по заданию Сергеевича, потом привычно проигрываем ему по очереди по паре раз в шахматы, потом, неожиданно для обоих, идём в ближайшую пиццерию. Где набираем полный стол еды и со смехом обмениваемся впечатлениями за последнюю ночь.

— Слушай, а на тебя не давит атмосфера того, что ты там в доме — не хозяин? — спрашиваю с набитым салатом ртом. С Вовиком приличия и политесы можно не соблюдать.

— Сань, я и у тебя не хозяин в доме. — Скептически щурится Вова. — И у своей мамани тоже. И у бати. Я, блин, как тот приёмный пасынок: вроде, много есть куда пойти; но нигде не хозяин. Если ты о психологическом дискомфорте, то я его гораздо менее остро, чем ты, ощущаю.

— Пардон, не подумал…

— Да ничё… Кстати, у вас с Робертом — типичная битва за иерархию.

— Это как? — заинтересовываюсь.

— Это битва за лидерство, — поясняет Вовик. — У кого… толще.

Не могу удержаться от смеха, что и делаю с набитым ртом. Под неодобрительные взгляды окружающих. Неудобно, но я не планировал смеяться. Оно само.

— У меня с Робертом нет проблем. Я готов признать, что он в иерархии — на много порядков выше меня. В отличие от тебя, меня это не вгоняет ни в депрессию, ни в диссонанс. — Продолжает Вовик.

— А Асель? — мне правда интересно.