ДОГОВОР
Шрифт:
– А вы?.. – задала я незаконченный вопрос.
– Я, как личность, являюсь адептом Силы уже очень давно. Много лет назад ко мне вот так же пришел человек и за один вечер перевернул все мое мироощущение. Сейчас в мои обязанности, кроме всего прочего, входит заключение Договоров Силы, подготовка новых адептов к инициализации, подбор наставника, а также проведение необходимых действий при расторжении Договора. Но это, последнее, в моей практике случалось совсем нечасто.
5
Тут вечерний гость сделал паузу, и я, наконец, нашла, что сказать внятного.
– А откуда мне знать, что вы действительно тот, кем хотите казаться? Сейчас каждая газета пестрит объявлениями… – Я взяла телевизионную программу. – Вот, смотрите: «Мария Шерханова, унаследовавшая все силы Темной и Светлой магии. Без греха проведет не просто работу, а моментально: устранит соперницу; вернет искреннюю любовь мужа; отошлет врагам насланные порчи; сделает бизнес непоколебимым; поставит единственную в своем роде именную защиту, которая в ее роду переходит из поколения в поколение. Шерханова исполнит все ваши желания в самые короткие сроки, с самыми надежными гарантиями со дня обращения, – мой гость сухо улыбнулся. – Вам смешно? Мне – не очень.
– Я вас понял. Такой или подобный вопрос задают всегда, и коль скоро теперь вас уже можно считать моей ученицей, я имею ряд полномочий, дабы рассеять ваши вполне понятные сомнения. Как там было написано? «Мария Шерханова, унаследовавшая все силы Темной и Светлой магии без греха?» Нет ли у вас, случайно, ненужного стекла или деревянной доски?
– Бутылка подойдет?
– Бутылка… ладно, давайте бутылку. Получится не так наглядно... Да, будьте так любезны, чтобы уж «без греха», принесите еще и ведро для мусора.
Я так поразилась, что молча сходила на кухню, достала из-под стола пустую пивную бутылку из кучи, которую Женька так и не удосужился выбросить после вчерашнего застолья, прихватила мусорное ведро и принесла все это в комнату.
– Вот все, что вы просили.
– Без этикетки! Хорошо. Смотрите, – мой новый знакомый поддернул рукава пиджака и рубашки, показал мне свои совершенно чистые и пустые руки. Затем он взял бутылку поперек левой рукой и поднес ближе ко мне, расположив ее прямо над ведром. – Смотрите!
Затем он произнес какие-то непонятные слова. Почти сразу бутылка начала издавать потрескивание и быстро покрылась сетью трещинок, которые, как морозные узоры, расползались по стеклу от его ладони. Потом отпали и свалились вниз горловина и дно, а вся оставшаяся часть бутылки рассыпалась на множество мелких осколков. Все это ссыпалось в ведро.
– Убедительно? – спросил он, аккуратно стряхивая мелкие осколки стекла, приставшие к его покрасневшей ладони. – Теперь вы мне верите?
– Ну, это, может быть, трюк. Возможно, вы просто сильно сдавили бутылку, или знаете какой-то прием, позволяющий…
– Так. Хорошо. Давайте доску!
– Какую доску? – не поняла я.
– Деревянную, какую не жалко. Лучше – неокрашенную. Только быстро.
– Для резки овощей – годится? Еще не пользованная.
– Вам она не очень нужна? Доска будет испорчена.
– Да чего уж там, у меня еще есть.
– Давайте.
Я проворно принесла из кухни совершенно новую деревянную доску для резки продуктов. С тех пор, как мне привезли из Израиля пластиковую, эту я так и не освоила. На ней даже бумажка сохранилась.
– О, новенькая. Смотрите внимательно, это будет уже последний аттракцион на сегодня.
С этими словами мой гость положил доску себе на колено, а сверху прижал ее растопыренной пятерней левой руки и снова что-то сказал. Сначала ничего особенного не происходило. Потом из-под ладони показались струйки дыма. Скоро дымный ореол оконтурил всю ладонь и запахло пригорелым деревом. Когда он убрал руку, на ровной фанерной поверхности бурел след его кисти. След дымился. Такие следы дети любят оставлять зимой на заледенелом морозном стекле в троллейбусе или автобусе. Но тут след был прожжен на фанере!
Я до того удивилась, что села на задницу.
– Вот вам эдакий сувенир, – сказал он и протянул мне доску. – Держите!
Взяв ее в руки, я с подозрением стала трогать указательным пальцем обгорелый участок. Я не верила своим глазам. Потемневшее дерево было еще горячим и издавало характерный запах жженой древесины. Мой палец испачкался бурым. Тем временем адепт, тихонько чертыхаясь, раскрыл свой портфель, и стал извлекать оттуда какие-то баночки и коробочки. Только сейчас я заметила, что вся ладонь его левой руки стала пунцовой, как будто он приложил ее к раскаленной сковороде.
– У вас что, ожог? – глупо спросила я.
– А вы как думали? Я вам тут что, фокусы показываю? Помогите, а то мне неудобно одной рукой. Вам, с вашим средним медицинским образованием, будет не так сложно. Заодно вспомните свои фельдшерские навыки, это может скоро пригодиться. Да, вот эту мазь, а вот тут противоожоговые салфетки… так, хорошо. Бинт вскройте… ага, отлично… а вы прекрасно бинтуете. Ничего, завтра все бесследно пройдет... На что только не приходится идти во имя убеждения. Теперь-то вы, наконец, мне поверили?
– Приходится верить, – пролепетала я. – Хотя это никак у меня не укладывается… И муж может прийти, а мы тут что-то странное делаем.
– Ваш муж придет не раньше моего ухода, уверяю вас. Спасибо за перевязку. Теперь – контракт. Или возьмете тайм-аут?
– Можно – тайм-аут? Как-никак я продаю душу!
– Какую душу? Да никому ваша душа не нужна! Вы что, уже вообразили себе Ад? Я тут целый час перед вами распинался, а вы так ничего и не поняли?
– Простите. Ваш эффектный эксперимент произвел впечатление. Но вы так и не представились.