Догоняйте, догоняйте!..
Шрифт:
— Боже мой! — послышался голос Марии Ефимовны. — Наташа!
— Бегу, бегу!
— Ничего, ничего. Не бегите. Мы вас дождемся, — голос Александра Маркеловича звучал спокойнее.
«А он молодец, — мелькнуло в голове у Наташи. — Не скулит». Она перевела дух, но тут же услышала:
Саша, ножку осторожнее. Повредишь.
«Он-то молодец, а вот жена его могла бы так не сюсюкать. У взрослого мужчины — ножка! Небось лапища сорок пятого размера. Да может, и перелома никакого нет. Подвернул ногу, растянул сухожилия — мало ли что…»
Наташа раздвинула заросли и остановилась как вкопанная.
Под маленькой березкой, у старого полусгнившего пня, стоял огромный гриб. Вернее, это был не просто гриб, а какой-то гриб-богатырь. И не шляпка его венчала (язык бы не повернулся так сказать), а нечто мощное, крепкое — боевой шлем и только.
Возле гриба прямо на траве сидели зачарованные Булочкины.
— Что же это?! — повторял Александр Маркелович. Лицо у него было какое-то изменившееся, покрасневшее, к лысине прилип листочек, но Александр Маркелович не ощущал его.
— Боже мой! — отзывалась Булочкина на восклицания супруга.
— Неужели белый?! — подскочила к ним Наташа. Даже глазам не верилось. Ну и гриб!
Александр Маркелович любовно похлопал его у основания.
— Не повреди ножку, — сдерживала мужа Мария Ефимовна.
— Предел мечтаний! — восхищенно проговорила Наташа.
Тугой, ядреный гриб несли к лагерю по очереди.
Хоть и тяжел он был, но каждому хотелось подержать в руках такой трофей.
— Будете сушить? — спросила по дороге Наташа.
— Нет, — произнесла Мария Ефимовна. Глаза ее возбужденно блестели.
— Пожарите?
— Нет.
— Замаринуем, — ответил за жену Александр Маркелович.
— Нет! Нет и нет! — сверкнула глазами Мария Ефимовна.
— Неужели в суп? — упавшим голосом спросил Александр Маркелович. — Я люблю грибы в маринаде.
— И люби, — отрезала Мария Ефимовна.
— Что же вы с ним сделаете? — поинтересовалась Наташа.
— Подарим Георгию Николаевичу, — и Мария Ефимовна подняла гриб кверху, словно хрустальный кубок.
— Что?.. — опешил было Булочкин, но тут же кинулся пожимать супруге руку. — Машенька!.. Умница ты моя! Это будет наш приз. От родителей.
— Победителю — от побежденных родителей, — выразительно сказала Мария Ефимовна. Она уже заранее начала чувствовать торжественность наступающего момента.
— От родителей-союзников, — поправила ее Наташа.
— Правильно! — воскликнул Александр Маркелович. — Разрешите пожать и вашу руку, Наташа.
— Ну что вы! Я-то здесь ни при чем.
— Как так ни при чем? Ведь вы и Георгий Николаевич… это… одним словом…
Александр Маркелович окончательно бы запутался, но на выручку ему подоспела Мария Ефимовна.
— Вот и лагерь, — сказала она. — Пришли. Саша, держи гриб. Ты будешь вручать. Я боюсь: говорят, у Георгия Николаевича рукопожатие очень крепкое.
Неля Синицына обожала своего отца. Дома он появлялся редко — между рейсами. И сразу в квартире становилось тесно, словно вся она наполнялась людьми. Ходил капитан Синицын не спеша, чуть раскачиваясь. «Папка, — говорила Неля (она всегда его так называла — папка), — после палубы здесь все такое маленькое, да?» «Ничего, в тесноте — не в обиде», — отвечал отец.
В пионерский лагерь он за все время приехал в первый раз. Синицын привез с собой два огромных астраханских арбуза.
— На весь отряд, — сказал он. — Справитесь?
— Постараемся, — ответила счастливая Неля.
Она не отходила ни на шаг от отца. Глаза ее сияли. Она все время держалась за его руку, словно маленькая. Ей хотелось кричать на весь лагерь: «Знаете, ко мне приехал папка!» Хотелось, чтобы каждый подошел и посмотрел на ее отца.
Капитан Синицын был человек общительный, и к тому времени, когда в «Ромашке» начался спортивный праздник, он уже со многими успел познакомиться. Пока шли соревнования, он сидел с Нелей неподалеку от Копытина и нет-нет да поглядывал на физрука: парень с открытым лицом и крепким рукопожатием ему нравился. Будучи человеком очень сильным, капитан обычно даже стеснялся этого своего качества. В Копытине он почувствовал равного. К тому же ему нравилось, как физрук волновался и переживал за свою команду.
— Вы, наверное, его любите? — спросил Синицын у дочери и кивнул на Копытина.
— Очень. Он у нас такой заводной. И нас все время заводит. Кричит: «Догоняйте, догоняйте…»
В свою очередь капитан Синицын сразу же привлек к себе ребят. Большой, красивый, загорелый, улыбающийся человек, он принес с собой аромат дальних странствий и водной стихии. Не было ни одного пионера, который не пожелал бы взглянуть на Нелиного отца. Девочка хотела побыть с отцом одна, но то и дело перед ними возникали стайки ребят, которые в упор рассматривали капитана.
Слышалось:
— Он по всем морям и рекам плавал…
— Да ему никакой шторм не страшен!
— Силища!
— Ну да — вон арбузы-то тяжеленные, а он на одном пальчике в авоське, как пушинку…
— Он и Копытина может запросто…
Неля и капитан не знали, куда им спрятаться. Восторженные взгляды подстерегали их везде.
У Жоры спрашивали:
— Георгий Николаевич, а сколько капитан Синицын одной рукой может выжать?..
— Он борьбой занимается?..
— А боксом?..
— А ядро толкает?
И Жоре пришла в голову такая мысль: что, если устроить встречу капитана Синицына с ребятами? Пусть он сам немного расскажет о себе и о спорте.
Синицын, выслушав Жору, развел руками:
— Знаете, Георгий Николаевич, я ведь специально спортом не занимался.
— Не может быть! — вырвалось у Копытина. — И штангу никогда не толкали?
— Нет. — И, заметив, что Жора огорчился, добавил: — Вообще-то я со спортом всегда дружил. Мальчишкой играл в футбол, подтягивался на перекладине, любил плавание.