Дочь врага
Шрифт:
Ловко перевернулся, удерживая ее и нависая снова. Скользнул ладонью между стройных ног, а потом опустился ниже, подтягивая ее к своему лицу.
И тут увидел Матри.
Брачный знак — свернувшаяся клубком черная кобра. Была на внутренней стороне ее левого бедра. Почти у… Она пыталась закрыться.
Ну уж нет.
Шумно выдохнул, накрывая большой ладонью брачный знак: — МОЁ.
Для Рази все случившееся было шоком. Она не ожидала от себя такого, потому и закрывалась от него теперь. Ее всегда учили, что надо быть покорной, ИматАани принимает своего господина, и в этом радость. А она… как взбесившаяся кошка…
Сначала было ужасно стыдно, что она все испортила. И что сковородку сожгла. Криворукая, такую простую вещь сделать не смогла. Так боялась, что Захри будет ее ругать, ведь было за что!
А когда он бережно поднял ее на руки и понес в спальню, Рази просто не выдержала. Столько времени мечтала прикоснуться к нему хотя бы украдкой, что просто не смогла отпустить его. И да! Она хотела его жадно!
Откуда только сила и дерзость взялись…
Боже, сейчас, стоило ей вспомнить, что сама… Да еще когти… Ей казалось, он должен страшно сердиться на нее. Потому что нормальные девушки так себя не ведут. А когда она увидела Матри, вообще готова была со стыда сгореть.
Это же такой позор! Ей теперь нельзя будет показывать брачный знак никому! Потому что все сразу поймут, что она… Она…
Но Захри совсем не ругал ее. И не рассердился. Наоборот. Он стал целовать ее там. И тогда она снова сгорела со стыда, потому что кричала.
Боже, какой позор…
— Тише, ИматАани, — прижимал он ее к себе потом и смялся.
А ей хотелось сказать, что так нельзя! Что он должен немедленно умыться… Вместо этого он выгнул бровь и облизнулся. Да еще повторил: — МОЁ.
И как-то рухнуло само собой в душе все это «должен» или «не должен». Они здесь одни, их некому судить, кроме них самих.
— Пойдем, надо тебя накормить, — проговорил он, поднимая ее на руки, и понес вниз.
— А мы не будем мыться? — спросила она осторожно.
— М?
Мужчина втянул ноздрями воздух и снова облизнулся, а ее залило румянцем.
— Будем, обязательно будем, но потом. А сейчассс тебя надо накормить.
Потом она сидела в кресле, укутанная в большой темный махровый халат. Новый, судя по размеру — его. А Захри не глядя, одним неуловимым движением развел в большом камине огонь. Потом сходил на кухню, принес тушки ваншей и насадил на вертел. И пока мясо жарилось, уселся рядом на корточках.
Рази смотрела на него и не могла насмотреться. Такой красивый. Он уже успел натянуть домашние штаны, чтобы не смущать ее, но волосы не собрал. Они свободно спадали на плечи, и огонь бросал на них красные отблески. От глубоких царапин на груди у него уже не осталось следов, только красные потеки на смуглой коже. И такие же потеки, только помешьше, были у него и на плечах, и на спине. И это была ее работа. Она смутилась.
И тут он спросил:
— Рази, скажи все-таки, как ты умудрилась спалить все?
Какой дурой она себя в тот момент чувствовала, но все же призналась:
— Я хотела разжечь жаровню. Сделала маленький огненный шар, и… в общем. Загорелось все. А я еще в тесто добавила коньяк.
Сама понимала, как по-идиотски это звучит.
— И много добавила? — у Захри как-то подозрительно шевельнулись губы.
— Много, — кивнула Рази.
Он так хохотал, что она просто разозлилась. И проворчала:
— Ничего смешного. Есть такой рецепт.
— Иди сюда, — сказал он, обнял одной рукой и посадил рядом. — Я знаю, есть. А теперь покажи мне, как ты делала огненный шшшар.
— Так ты не сердишься?
— Сержусь. Я просто в гневе, — проурчал он, принюхиваясь к ее закутанной в халат шее. — А ещщще мне теперь придется изыскатсссь время, чтобы обучить одного дикого и невоссспитанного боевого мага. Иначе она однажды разнесет мне весь дом.
— Захри…! Ты…
Она просто задохнулась, когда поняла, что именно он сказал. Обучать ее, дать ей то, о чем она мечтала с детства и знала, что навсегда лишена.
— Спасибо, — обняла и уткнулась носом в его грудь. — Спасибо!
— Чшшшш, — мужчина усмехнулся. — Сссмотри, подрумянились. Сейчас еще немного, и можно будет есть.
Маленькие тушки поджарились быстро, Захри снял их с вертела, посыпал сверху пикотой, потом разломил и лучший, самый сочный кусочек протянул ей.
Но только она хотела взять, тут же отдернул руку обратно.
— Подожди.
Рази недоуменно замерла, глядя, как он оторвал зубами кусочек, прожевал и только после этого снова протянул ей.
— Теперь можешь есть.
А у нее мелькнула совершенно дикая догадка. Взяла кусочек и замерла.
— Захри. Скажи, зачем ты пробуешь мою еду?
Он пожал плечами, а потом провел пальцами, выпачканными в мясном соку, по губам и отвел руку в сторону.
— В еде мог быть яд.
Это простое признание. У нее словно разом глаза открылись на все, чего она не видела или не понимала раньше.
— То есть… ты пробовал мою еду, даже когда думал, что я могу тебя отравить?
В следующую секунду она уже обнимала его и шептала что-то ужасно глупое и бессмысленное. А он не выдержал, сказал дрогнувшим голосом:
— Рази, пойдем наверх…
Но наверх они не пошли, все было хорошо и так.
И мясо ванша, кстати, успело остыть.
ГЛАВА 32
Потом они разогревали мясо, разложив его поверх решетки прямо на жаровне. И ели, устроившись у камина. А после, когда уже по меркам подземного мира наступил поздний вечер, купались вдвоем в той купальне на берегу. Правда, ему пришлось накинуть невидимость, потому что Рази (у которой воспитание и принципы) наотрез отказывалась выходить из дому голой. Купаться, будучи невидимым, и вылавливать потом из воды скользкую девчонку, было отдельное удовольствие.