Чтение онлайн

Почему-то стало тревожно.

Не зря. Ей пришлось присутствовать при допросе. Да, для нее в помещении установили ширму, из-за которой ей не было видно происходящее. Но слышать это… Рази никак не ожидала от прислуги такой изощренной враждебности в свой адрес. Они наговаривали на нее. Просто НАГОВАРИВАЛИ. Обвиняли в немыслимых вещах.

Ей хотелось спросить — за что? Ведь она ничего не сделала никому из этих женщин.

Сгореть готова была на месте от горечи и досады. Говори, что хочешь, послушают в итоге не ее, а «своих». Они же ни в чем не замешаны, отравить никого не пытались. Это на ней пожизненное клеймо, хотя сама Рази была виновна разве что в том, что отец и брат использовали ее в грязной игре и проиграли.

Захри по-прежнему задавал какие-то вопросы, женщины из прислуги отвечали, судя по голосам, их собралась там довольно много. Время от времени заводили новых, но никого не выпускали. По приказу господина каждую опрошенную отводили в сторону. Некоторых Рази узнала по голосам.

Первое время было очень тяжело, она с трудом сдерживалась, чтобы не вмешаться. Потом уже просто задыхалась от горечи и протеста. Со временем пришло безразличие. Когда-то же это закончится. А что будет после?

«Мы поможем тебе»

Мрачная усмешка скользнула по губам. Была у нее мимолетная надежда, и та истаяла. Но ведь можно не участвовать в этом, правда? Можно уйти туда, где никто не достанет.

Рази писала стихи. Их никто не видел, просто для себя. Образование ей дали, потому что дочери главы рода полагалось иметь его по статусу. Магия… да у нее имелся дар, но его тоже не развивали. Зачем?

Смешно сказать, но при соответствующей подготовке из нее мог бы выйти боевой маг, у нее сила дара была даже больше, чем у Азата. Так говорил наставник брата, который немножко занимался и с ней. Но АзатХан был наследником, а она, кому она нужна?

Стихи старые пришли на память.

что не любима.

спасаться от ветров,

стат ь неповторимой…

Мне горько от того,

И нет мне островка

И не для кого

(автор стихов Надежда Яркая)

Она отвлеклась, наверное, потому не сразу отреагировала.

Говорил Захри. Низкий голос звучал так, что пробирало ужасом до костей:

— А теперь. Я хочу. Зсснать. Правду.

И следом волна силы.

Потоки энергии обтекали ее, укрытую за ширмой, но даже так ей казалось, что ее размазывает по стенке. Расплющивает в пыль.

— Кто платил за то, чтобы вы пытались пролезть в мою постель? — спросил он снова. — Распускали слухи обо мне? Подсовывали всякую дрянь в мою ссспальню?

Испуганный визг был ему ответом.

— Не слышшшу!

Снова волна силы. И еще.

Посыпались признания. Через слезы и сопли, через истошный визг. Отвратительно, ей хотелось заткнуть уши и не слышать. НЕ ЗНАТЬ, что руку к этому приложили вовсе не какие-то мифические враги, а тетя Наргис и тетя Алия.

И даже ее собственная мать…

К тому моменту, когда это закончилось, и комнату освободили, Рази была без сил. И добровольно ни за что не вышла бы из-за своей загородки, которая теперь казалась убежищем. Однако в помещении стало тихо. Некоторое время ничего не происходило, потом послышались медленные шаги.

Все ближе. Она невольно сжалась и подалась к стене.

Одно движение — и не стало убежища. Захри убрал ширму и замер, глядя на нее. А ей трудно было поднять на него взгляд.

— Рази, — негромко проговорил он. — Я же просил не реагировать, что бы ни произошло. Мужчина смотрел мрачно, брови сведены. Она кивнула.

— Да. Я… Знаю. Сейчас.

И невольно сглотнула, потому что все это начало ее душить. Все силы ушли на то, чтобы не заплакать. Он отвел взгляд и прищурился. Начал говорить:

— Какая-то часть из того, что они здесь говорили, правда, что-то, возможно, нет. Способность поддаваться воздействию у всех разная. Они могли выдумывать на ходу. Главное, верить в то, что говоришь, тогда ложь может сойти за правду. Все это еще предстоит проверить и перепроверить.

Хотелось спросить, ей-то зачем было все это слышать?! Но горло так свело, что слово вымолвить не выходило. Начнет — расплачется. А ей не хотелось показывать, насколько ее ранило.

Некоторое время он смотрел на нее, потом сказал:

— Это было необходимо.

Необходимо.

Эхом отдалось в ушах. А Захри отошел и застыл в центре, спиной к ней.

— Теперь у тебя есть некоторое представление о том, с чем пришлось столкнуться, не так ли?

— Да, — заставила себя выдавить Рази.

— Поэтому я прошу, — он повел плечами и шумно выдохнул. — Отнесись с серьезностью к тому, что я говорю. Если я приказываю, это должно выполняться незамедлительно.

Достаточно было ему только сказать это, и каким-то неведомым образом ее отпустило то ужасное подавленное состояние, и даже появились силы. Удивительно, но сейчас она вдруг почувствовала желание воспротивиться и возразить.

А все дело в менторской интонации, от которой шерсть вставала дыбом.

— Да. Я поняла.

Но он, похоже, не закончил.

— И когда я говорю, Рази, не опускайся до того, что болтает прислуга, изволь мне верить.

— Я вас поняла, — ответила она, с трудом сдерживая желание высказать все, что по этому поводу думает.

Не опускаться?! Но ведь он действительно допустил всех женщин в свою спальню, а одну из них собирался оставить на ночь! И даже не собирался отрицать.

Захри смерил ее взглядом и процедил:

— Отрадно.

Ее снова начало душить, только теперь от возмущения. А он подошел к ней и замер рядом, возвышаясь, словно гранитный монумент. Высокий, сильный, страшный, слишком красивый мужчина. Нет, она смотреть на него не собиралась.

— Разиии.

Низкий хрипловатый голос. Она невольно залилась волной мурашек и разозлилась на себя, что не смогла скрыть реакцию. Вскинула на него сердитый взгляд исподлобья.

— Обед, если ты не возражаешь, — проговорил он и подал ей руку.