Чтение онлайн

— А я — не твои люди? — хмыкнула Гермиона. — Впрочем, Джинни сказала мне сама. И на правах дочери требую ее за это не наказывать! — живо добавила юная гриффиндорка. — Даже не прошу, а именно требую! Об этом знаю только я, и больше она никому–никому не скажет! У нее была истерика, ее можно понять. И теперь уже всё под контролем!

— Успокойся. Этого следовало ожидать.

— Ты знал, что она сорвется?! — растерялась Гермиона.

— Это было более чем вероятно.

— Но зачем же тогда…

— Я знал ее историю, Кадмина, то, что она, будучи девочкой, встретилась с одной из воплотившихся частиц моей души. Анжелике тоже было это известно. Она сообщила мне, что молодая девушка пребывает сейчас в опасном настроении: обиженная без вины, она скопила в себе очень много горечи и досады. Ее любовь к герою магического мира готова превратиться в ненависть… Я решил, что такая сторонница, как мисс Уизли, мне не помешает: она сильная ведьма, наследница древнего чистокровного рода, и она может стать более чем преданной Пожирательницей Смерти. Если всё сделать правильно. Анжелика полгода работала с ней, это был кропотливый труд. И он увенчался успехом — мисс Уизли решилась стать в ряды моих подданных. Пока — лишь чтобы отомстить. Она еще не готова быть Пожирательницей Смерти, сейчас это блажь, глупость, на которую девочка решилась от отчаяния. И разрешиться это может лишь двумя путями — либо у Джиневры хватит выдержки и терпения подождать со своей местью, на что я всё же рассчитываю, либо она сорвется при первой же встрече с Поттером. Я рассудил, что можно рискнуть.

— Но ведь она выдала бы Вэйс!

— Нет, Кадмина. Если Джиневра сорвется и воплотит свою месть в реальность, она не начнет с разоблачения Анжелики. Джиневра питает к ней самые теплые чувства, она благодарна Анжелике за спасение своего рассудка. Если меня мисс Уизли боится, даже ненавидит, хоть и обманывает себя, то с Анжеликой всё обстоит иначе. Она может разоблачить себя перед Гарри Поттером — с жестоким удовлетворением своей местью. А дальше — либо от растерянности ей позволят скрыться, либо, что более вероятно, заключат под замок на время, которое необходимо, чтобы сориентироваться в ситуации.

— Но за это время она бы отошла, приехали бы родные, члены Ордена, друзья — и Джинни покаялась бы, повинилась, а там и выдала бы Вэйс, пусть не сразу, — упрямо заявила Гермиона. — Ты не видел, с каким ужасом она отреагировала на мою историю! Очевидно же: Джинни решилась на всё это только ради возможности наказать Гарри, она вовсе не жаждет служить тебе. Раскается при первой возможности, захочет всё исправить!

— В случае ее разоблачения, пока все будут приходить в себя, Анжелика постарается помочь мисс Уизли сбежать. А уж коль не выйдет… — Волдеморт развел руками.

— Что? — глупо спросила Гермиона.

— Ты права, совсем немногое нужно, чтобы сейчас Джиневра Уизли раскаялась в своем поступке. А этого допустить нельзя. Магическому миру известно много загадочных несчастий…

Гермиона вздрогнула и опустила глаза в пол.

— Это было бы досадно. Я надеюсь, что так не произойдет. Полагаю, теперь и ты поспособствуешь этому.

— Я… Да, конечно… Я сделаю всё, что смогу.

— Вот и отлично, — кивнул Волдеморт. — Да, и, Кадмина… Ты забыла в поместье своего кота, как бишь его?

— Я не забыла, я оставила, — рассеянно кивнула Гермиона, которая еще не совсем пришла в себя от услышанного. — Глотик очень умный. Слишком умный. А с Генри мы проходили кое-что об интеллектуальных животных. В общем, это может быть опасно.

— Излишняя осторожность становится твоим пристрастием. Не забывай, что всё хорошо в меру…

* * *

— Всё в порядке?

Вот уже полчаса Гермиона оставалась в одиночестве в кабинете Генри, ожидая, пока тот проведет Волдеморта к им одним известному потайному ходу. Теперь молодой профессор возвратился назад.

— Я… Да, пожалуй, в порядке, — ответила на его вопрос гриффиндорка.

— Как провела Рождество?

Гермиона глупо покраснела и неопределенно повела плечами.

— Накануне ты устроила себе неплохое развлечение!

— Только не нужно меня отчитывать! Борец за добро и справедливость выискался… Она сама нарывалась!

— Да в том-то и проблема, Кадмина. Ты получила силу, б'oльшую, чем привыкла иметь, и бросилась с выпущенными когтями на своих прямых врагов. Я не отрицаю, что в этом сильно виноват сам. Но я никогда не подумал бы, что эффект может оказаться столь… необратимым.

— Брось, ты-то тут причем?

— А кто напоил тебя силой и пустил в чисто поле?

— Забудь.

— Нет уж, изволь. Жажду исправить ошибки. Отныне мы львиную долю времени на наших занятиях будем уделять самоконтролю.

— Генри…

— Так, в «план урока» прошу носик не совать.

— Я не припадочная! И не неуравновешенная!

— Моя, как выяснилось, вдвойне коллега, Анжелика Вэйс, о тебе отзывалась немного иначе. И очень просила принять меры.

— А она не слишком ли многое себе позволяет?! — подняла бровь Гермиона.

— Она заботится о тебе. А не тупо выполняет порученную ей работу, как, в принципе, могла бы. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит.

* * *

Жизнь покатилась своим привычно–необычным ходом. Обилие уроков, частые угрозы от преподавателей, в которых всегда фигурировало слово «ЖАБА»; Гарри, беспрестанно говорящий о Хоркруксах; пятничные занятия с Генри, посвященные, в основном, самоконтролю; вечерние разговоры с Алирой. Только Рон стал посмирнее и даже перестал подкатывать в качестве парня, оставаясь другом — это было либо великое просветление рассудка, либо какой-то хитрый план, чего Гермиона втайне опасалась.

Парвати Патил стала тихой и сдержанной, даже какой-то скучной. Внезапно оказалось, что кроме верной, но пропавшей Лаванды, у нее и не было, по большому счету, никаких друзей. Временами Гермионе даже становилось ее жаль, но сближаться с девушкой она всё же не намеревалась.

Зато отношения с Джинни стали очень теплыми. Она как-то незаметно в течение нескольких недель заняла пустующую нишу настоящей лучшей подруги, которой всё-таки Гермионе очень недоставало. И с ней наследница Темного Лорда могла быть откровенной. Как и сама Джинни, которая, в свою очередь, других конфидентов в стенах школы, кроме профессора трансфигурации, не имела.