Дочь Волдеморта
Шрифт:
— Круцио! — свирепея, выпалил Гарри, и Гермиона отразила проклятье в стену. По ней расползлись щупальцами глубокие трещины. Робби сдавленно заскулил. — «Pap'a», — передразнил Гарри и сплюнул на пол. — Ничтожество! Мне противно находиться с тобой рядом!
— Осмелюсь напомнить: тебя сюда никто не звал! — не выдержала Гермиона.
— Я должен убить Волдеморта! Не нужно ставить мне в пример жизни смрадных предателей! И эти люди чему-то учили меня, наставляли, попрекали! Крысы! Твари, пресмыкающиеся перед Волдемортом! Ничего, все получат сполна! Каждый — по заслугам! Трусость и предательство на войне — самые отвратительные и самые страшные преступления…
— Мы не на войне, Гарри! Посмотри вокруг! Мир живет дальше! Здесь сражаешься с кем-то только ты!
— Да–да! — блуждающим тоном проговорил он. — Как быстро позабыли все о том, ради чего обещали положить жизни! Я вижу! Я остался почти один.
— Ты сходишь с ума, — холодно сказала Гермиона, не переставая между тем зорко следить за своей защитой.
— Быть может, — мрачно кивнул Гарри. — Я должен убить Волдеморта.
— Наивно даже полагать, что ты на это способен! — выплюнула Гермиона и осеклась, увидев его усмешку и блеск поблекших водянистых глаз.
— Уверена? — зло спросил незваный гость, заметив ее растерянность. — Поживем — увидим. Я не сидел сложа руки все эти годы. Отдай мне Хоркрукс, — без перехода потребовал он.
— С чего ты вообще взял, что…
— По–хорошему, Гермиона, — тихо произнес Гарри.
— Ты не сможешь забрать его и не сможешь меня убить, — уверенно сообщила молодая ведьма после короткой паузы. — Я тоже в эти годы не травологией занималась!
— Ты отдашь мне кулон, — пообещал Гарри. — Очень скоро.
И внезапно трансгрессировал с громким хлопком.
Гермиона вздрогнула и быстро огляделась. Потом закрыла глаза и прислушалась. Но в озаренной синеватым светом заклятия комнате не было никого, кроме нее самой и перепуганного Робби.
Гермиона открыла глаза и посмотрела на иссиня–бледного парня.
Исправление памяти лучше предоставить специалистам.
Гарри применял непростительные проклятия. Ставил ли он при этом блок? Скорее всего да — ее бывший приятель явно перестал быть заносчивым мальчишкой, обладающим только грандиозным самомнением и ничем большим. Гарри определенно был опасен.
Нужно поскорее увидеться с Темным Лордом. И быть начеку.
— Робби, — осторожно сказала женщина, присаживаясь на кровать и сжимая в руках похолодевшие ладони приятеля. — Я могу попросить тебя не поднимать панику? Всё будет хорошо. Ты забудешь обо всем этом. Только позже.
— Ч-что это б–было? — прошептал Робби хриплым голосом.
— Я не раз говорила тебе, что я ведьма, — мрачно заметила она в ответ. — Как видишь, это правда. — Гермиона взмахнула палочкой, и стёкла с пола фонтаном брызг вернулись в раму, соединившись в одно целое, а глубокие трещины на стене паутинкой стянулись в точку и исчезли. — Ночной кошмар, — сказала женщина тихо. — Мне нужно сейчас уйти. Я могу надеяться, что ты не поднимешь панику, Робби?
— Герм, я могу помочь тебе, — стряхивая паралич оцепенения, серьезно сказал парень.
Молодая ведьма грустно улыбнулась.
— Можешь, — кивнула она, — если не будешь паниковать и дождешься моего возвращения. Обещай мне.
— Хорошо, обещаю, — очень серьезно кивнул он. — Но я…
Робби не закончил. В открытое окно с улицы, со стороны дома названых родителей Гермионы, ночную тьму прорезал дикий истерический вопль, и в одну секунду у молодой ведьмы оборвалось всё внутри. Осознание, мгновенное и страшное, огрело обухом по голове; перед глазами взорвался белый туман; сердце стукнуло один раз очень сильно, будто норовя вырваться из груди, и надолго провалилось в тишину; а еще молодая женщина, казалось, разучилась дышать.
Всё это заняло сотую долю секунды. Побелев до синевы, Гермиона на миг еще раз сильно сжала ладони Робби и трансгрессировала прочь, успев произнести только безнадежное, обреченное и страшное:
— Генриетта!
Глава XXI: Похищение
Джинни в свободной ночной рубашке и распахнутом халате сидела на полу Гермиониной комнаты, вцепившись пальцами в волосы. Детская колыбель с сокрушенной ужасным ударом меча передней панелью опустела — только на рассеченном матрасе в темно–красном пятне виднелись две части разрубленной змеи. Полная луна сквозь открытое окно ярко освещала перекошенное ужасом лицо рыжей ведьмы.
— Гарри Поттер! — проревела она, как только Гермиона трансгрессировала в спальню. — Я ничего… Он… Етта… Алира… — Джинни подняла дикий взгляд на Гермиону и вздрогнула. — Ты вся в крови!
— Гарри Поттер, — мрачно передразнила Гермиона. Она старалась глубоко дышать и по возможности успокоиться. Нет времени паниковать — нужно действовать.
— Эпискеи! — скомандовала Джинни, указывая палочкой, которую раньше судорожно сжимала в руках, на Гермиону.
Шею и руку обожгло огнем и тут же пронзило ледяными иглами. Кровотечение прекратилось. Исцеленная молча щелкнула выключателем, и комнату осветил желтоватый электрический свет.
— Экскуро! — добавила Джинни, убирая следы крови с пеньюара подруги, и поднялась. — Нужно немедленно сообщить милорду, — быстро заговорила она. — Мы его найдем! Я не смогла трансгрессировать следом, он оглушил меня. Но мы должны немедленно…
Договорить она не успела. В центре комнаты, прямо между двумя ведьмами, с громким хлопком появился старый домовой эльф Кикимер.
— ТЫ! — взревела Гермиона, взмахом палочки скрутив домовика тугими веревками так, что он захрипел от боли. — Где моя дочь?!!
— Дочь Т–темного Лорда д–должна дать К–кикимеру ск–ска–азать, — прокряхтел эльф, судорожно дергаясь в тугих путах. — Кик–кимер пришел с посланием. Убьешь его — и не узнаешь! У–убьешь его — и никогда не увидишь ребенка!
Гермиона зарычала, но всеми силами, на какие только была способна сейчас, удержала бешеную ярость внутри. И неуловимым движением палочки освободила домовика.
Старый эльф неуклюже поднялся на своих тонких, словно жерди, покрытых болотного цвета кожей ногах. Отряхнул грязную набедренную повязку — единственный предмет гардероба, который на нем присутствовал — и прищуренным взглядом водянисто–серых с краснотой глаз уставился на двух ведьм, ставших теперь бок о бок с поднятыми волшебными палочками.