Чтение онлайн

Мэри Роуз сидела в первом ряду между Алеком и Рори и пыталась удержать на месте нетерпеливо подскакивавшего ребенка, который требовал, чтобы мать позволила ему идти рядом с сестрой. Отец пытался урезонить малыша строгим взглядом. Но это было все равно что журить котенка. И когда Тайсон не выдержал и улыбнулся, Рори ухитрился вырваться из рук матери и броситься к отцу и сестре. По церкви прокатился смех. Тайсон нагнулся и подхватил рвущегося к Мегги сына.

lДевушка сжала ладонями озорное личико и расцеловала пухлые щечки.

— Рори, хочешь вместе с папой отдать меня в жены Томасу?

Малыш просиял и выкрикнул на всю церковь:

— О да, Мегги, позволь мне, позволь! Ой, а это вправду ты, под этим белым мешком?

Мегги подняла уголок тончайшей вуали и подмигнула брату, Хохот стоял такой, что собравшиеся немного успокоились, только когда епископ поднял руки.

Рори гордо стоял рядом с Тайсоном, пока епископ не спросил, кто отдает эту женщину в жены этому мужчине, на что оба хором ответили: "Я".

Публику охватил новый приступ веселья. Мегги, украдкой бросив взгляд на жениха, заметила, что тот тоже улыбается: большое облегчение, поскольку до сих пор он был очень бледен. Должно быть, так же напуган, как она сама.

Природа наделила епископа громоподобным голосом, который, вероятно, был слышен даже в кабачке. Он говорил о прекрасных качествах новобрачной, благословенной самим Господом, говорил так долго, что Мегги едва не закатила глаза к небу, но, искоса поглядев на Томаса, увидела его суровое лицо и постаралась сдержаться. Сама церемония длилась едва ли четверть часа. Теперь она, Мегги Шербрук, стала графиней, и Томас по команде епископа откинул вуаль, чтобы поцеловать жену, улыбнуться и с величайшим облегчением прошептать ей на ухо:

— Теперь ты моя, Мегги. Моя.

— А ты мой, Томас. Навеки.

В этот момент что-то промелькнуло в его глазах, что-то глубинное, мучительное и непонятное. Он снова поцеловал ее, быстрым легким поцелуем, потому что вокруг было столько любопытных глаз. Оба повернулись к собравшимся, улыбаясь так широко, что, казалось, челюсти не выдержат и треснут.

— Как это волнующе, — пробормотала Мегги. — Теперь тебе, наверное, полагается пить шампанское из моей туфельки?

Ближе к шести часам того же дня Мэри Роуз застегивала длинный ряд пуговок на дорожном костюме Мегги.

— Томас уже сказал тебе, где вы остановитесь на ночь?

— Нет, упорно молчит. Даже намекнуть отказывается, Я ныла, канючила и обещала кучу самых соблазнительных милостей за одно лишь слово, но он отказался. Я даже предложила просунуть язык ему в рот, и все бесполезно. О, прости, Мэри Роуз, я не хотела тебя смущать. Просто эта история с языками… по-моему, мне нравится. Я так надеюсь, что мы сядем на пакетбот до Кале, а оттуда поедем в Париж. Хотелось:бы мне снова побывать в Париже, Мэри Роуз. Помнишь, в последний раз, когда мне было тринадцать, мы гуляли в Люксембургском саду, посетили Версаль, собор Парижской Богоматери, как все было великолепно…

— Помню, милая, — со смехом перебила Мэри Роуз, но тут же вздохнула. — Тогда мне хотелось остаться наедине с мужем, но я терпела мою вечно совавшую во все нос падчерицу.

Видя, что Мегги не смеется шутке, Мэри Роуз нежно поцеловала девушку.

— Я полюбила тебя с того момента, как ты спасла меня и тайком провела в свою спальню в Килдрамми. И полюбила тебя еще больше, когда подслушала, как ты уверяла отца, что невинна, словно новорожденный ягненок, и ничего от него не скрываешь. И мне ужасно нравились все предлоги, которые приходилось изобретать твоему отцу, чтобы по ночам держать тебя подальше от нашей спальни. Ты выросла и стала прекрасной женщиной. Я желаю тебе счастья с Томасом. И непременно хочу получить от тебя письмо, но даю тебе неделю освоиться, прежде чем ты начнешь его писать.

Она снова поцеловала падчерицу и почувствовала, как руки Мегги обвивают ее плечи и крепко сжимают.

— О Господи, теперь ты будешь делить спальню с собственным мужем. Как быстро прошло время. Наслаждайся каждым моментом, дорогая, и будь счастлива.

— А я знала, что буду обожать тебя, с той минуты, как отец перекинул тебя через плечо и понес обратно в замок, — прошептала Мегги. — Я отчаянно пыталась втащить твой саквояж, но он был таким тяжелым из-за железных подсвечников.

— Не железных, Мегги! — рассмеялась Мэри Роуз.

— Знаю, но они столько весили, а мне было всего десять лет. О Боже, совсем забыла об Алеке и Рори! Ты справишься с ними одна? И…

— Все будет хорошо. Они станут ужасно скучать по тебе и каждый день спрашивать, когда ты приедешь в гости. Не беспокойся, дорогая. Теперь ты замужняя женщина, а это совсем другое дело. Кстати… Мегги, ты ни о чем не хочешь меня спросить?

— А что? Мальчишки что-то натворили, и ты не знаешь, как поступить?

— Нет, сегодня они паиньки. А когда превратятся в чудовищ, я просто запру их в чулане под лестницей. Но, Мегги… — Она немного помедлила, подбирая слова. — Это насчет… м-м… супружеских отношений. Я обещала твоему отцу, что… э… обязательно узнаю.

— Ой! Ой, Мэри Роуз, да ты смутилась!

Мегги хихикнула, снова обняла мачеху и объяснила:

— Знаешь, а мне незнание подобного рода кажется немного волнующим. Томас удивительно хорошо целуется. Думаю, он вполне справится и со всем остальным.

— Да, — прошелестела Мэри Роуз. — Думаю, что справится.

— Не могу представить, как это говорить с папой о подобного рода вещах! — внезапно возмутилась Мегги, но тут же задумчиво прибавила:

— Но наверное, ты можешь сказать насчет языков во рту друг друга… это правда так часто делается? И вы с папой тоже?

Мэри Роуз едва не проглотила свой собственный язык.

— Ну… собственно говоря, если тебя это действительно интересует, а ты человек пытливого ума, думаю, что должна ответить утвердительно. Это вполне обычная вещь.

Она улыбнулась, покраснела, подняла глаза к потолку, погладила Мегги по спине и подняла дорогой дорожный плащ из темно-красного бархата, свадебный подарок Томаса.

* * *

Томас ждал их у подножия лестницы, серьезный, даже, пожалуй, мрачный: очевидно, ему хотелось уехать как можно скорее. В холле толпились смеющиеся родственники. Чертовы кузены вели себя как всегда, то есть как последние идиоты. Столько любимых лиц…