Чтение онлайн

— Я знаком с ней еще по колледжу. Элен ничем не блистала, но отец ее был депутатом. Карьера ей была обеспечена. Потом короткая опала из-за той истории с зараженной кровью. Ее отпустили. В этой стране… политикам прощают все, даже… если они по-настоящему влипли. Но если деловой человек допустит одну-единственную ошибку, ему… крышка.

Он замолчал. Его лицо было болезненно бледным.

— Ты о своем отце? — спросила Лола, чтобы дать ему встряхнуться.

— Его друзья обращались с ним, как с зачумленным, враги топили его. А он был… человеком чести, он ушел красиво.

Его лицо покрылось испариной. Все-таки Ингрид здорово приложила его утюгом. Лола налила ему стакан воды и помогла напиться.

— Вернемся к делу твоей жизни. Может, пояснишь?

— Мы хотели заснять Симона… под кайфом. И угрожать… Элен.

— Чем угрожать?

— Тем, что продадим пленку телевидению.

— Ты думаешь, хоть один французский канал стал бы портить себе репутацию историей о молодом наркомане? Это какой-то подержанный Уотергейт.

— Есть иностранные каналы. Некоторые… не постеснялись бы высмеять кандидатку в президенты. И Элен это… сразу поняла бы.

— Поняла бы? Ты хочешь сказать, что это не сработало?

— Именно.

— Почему же?

— Из-за дурости… Алис.

— Она в этом участвовала?

— Мирей и она… должны были… развлекать Симона.

— Давая ему наркотики?

— Да, а парню пришлась по вкусу идея переспать разом с Мадонной и Бритни. Алис все испортила. Она забрала… пленку и предупредила Элен Плесси-Понто.

— Так вот почему ваш министр выступила в прямом эфире, — задумчиво проговорила Ингрид. — Теперь у вас и вправду все, как у нас.

— Да, глобализация идет во всех направлениях, — вздохнула Лола.

Как мог он поверить, что высокопоставленный чиновник такой закалки, как Плесси-Понто, даст собой манипулировать? Уступит одинокому игроку, у которого нет за душой ничего, кроме надменности и двух девчонок?

— Когда это произошло?

— Полгода назад.

— Где пленка?

— Алис сказала, что уничтожила ее. Все равно… она больше не представляла никакой ценности.

Мирей была готова на все ради Монтобера. Но Алис? Почему она ввязалась в такую сомнительную историю? Лоле вдруг показалось, что волны, омывавшие остров, промыли ей мозг.

— Алис не знала.

— Не знала… о чем? — спросил он, словно это был последний вопрос, который он мог задать, прежде чем впасть в многовековой сон.

— Что это был сын Плесси-Понто.

— Вы правы… мадам Жост.

— Симон сам сказал ей, кто он. Так? Наверняка хотел ее потрясти. Конечно, Алис сразу все поняла.

— Мгновенно.

— Она не хотела участвовать в этой безумной затее. Потому что она была далеко не так глупа, как ты думал. Так ты убил ее за это?

— Зачем это мне? Когда ты проиграл… нужно уметь это признать.

— Как твой отец? Разница в том, что человек с принципами, как ты мне его описал, никогда не убил бы старика ради двух картин и убежища.

Он ничего не ответил, глядя куда-то вдаль на бушующие за окном волны.

— Ты хотел бежать в Англию или Ирландию, — продолжала Лола. — И вызвал проводника.

«Ты ждешь его уже несколько дней. У тебя нет сил. Ты говоришь, что не убивал девушку. Откуда нам знать?» Она изменила тактику.

— Расскажи мне о той вечеринке в заброшенном здании, о типе, с которым ты подрался. Это произошло из-за Симона Плесси-Понто?

— Что за тип?

— По словам Мирей, янки.

— Не представляю.

— Обе девушки были в очаровательных нарядах из жидкого латекса. И было море наркотиков. Люди элегантные смешивались со всякой швалью, как говорили, когда я начинала службу в полиции.

— Не припоминаю.

— Ты часто использовал дуэт Мадонна-Бритни?

— Эту идею я приберегал для Симона. Он видел их выступление безо всякого подвоха… И не мог его забыть. Я ждал… своего часа.

У Лолы вдруг потеплело на душе. Я приберегал идею. Значит, Алис обычно в этом не участвовала? Значит, она предпочитала Папуа-Новую Гвинею Флориде, каноэ — «роллс-ройсу»?

— Но Мирей говорила мне о каком-то президенте-генеральном директоре немецкой фирмы?

— Тогда была одна Мирей. Алис… участвовала… только однажды, ради Симона. И ничего не вышло.

— А цветы, шампанское, розовое печенье, роскошная ванна? — настаивала Лола. — Все это было в «Астор Майо». По-моему, все это в твоем стиле.

— Я ничего не могу доказать… я был один дома. Единственный человек, кто мог быть заинтересован в смерти Алис, — Элен Плесси-Понто.

— Чтобы потом потребовать от полиции закрыть дело?

— Дымовая… завеса.

— Нет, нелогично. Чтобы обезвредить твою бомбу, Плесси-Понто нашла лучшее решение. Она ослабила взрыв, рассказав обо всем по телевизору. Трудно себе представить, чтобы она захотела убрать Алис. Если бы она это сделала, обезвреженная пленка, на которой снят Симон в обществе девушки, впоследствии покончившей с собой, вновь стала бы опасной. И на сей раз смертельно опасной. Телевидение поддержало бы Уотергейт на французский манер. Ты следишь за моей мыслью?

— Вас же похитили, верно?

— Вполне возможно, что Авиньон и Орлеан на жаловании у Плесси-Понто, с этим я не спорю. Но как ты объяснишь, что они хотели вытянуть у меня имя того, кто послал Алис? Другими словами, кого-то вроде тебя. Рассуждая логически, они должны были узнать его у Алис, прежде чем ее убрать.

— Ты был заинтересован в ее смерти, — вмешалась Ингрид. — Она могла тебя выдать. К тому же ты знал ее образ жизни, как она работала. Тебе легко было подстроить безупречное самоубийство.

— Самоубийство, рассчитанное на публику, а значит, такое же идиотское, как операция с Симоном, — добавила Лола.