Дочь палача
Шрифт:
— Что такое, мой друг? — рассеянно произнесла Ирья.
— Посмотри, мама!
Она подошла к окну. Таральд и Лив последовали за ней.
Из леса, в сторону церкви, медленно тащилась повозка. На повозке стоял гроб, сзади двигалась одинокая фигура.
— Похороны Ночного человека, — пробормотал Таральд.
Они перевели взгляд на церковь. Возле кладбищенской ограды стояли и сидели люди.
— Грифы уже в сборе, — сказал Лив, — нет, ты прав, так дело не пойдет!
Она направилась к дверям, Маттиас тут же последовал за ней.
— Приготовь лучшую карету, — сказала Лив слуге. — Ты прилично одет, Маттиас? Да, все в порядке. А ты, Таральд?
— Я надел черный сюртук, — ответил сын. — А Ирья стоит в черной накидке.
— Сообщите на Липовую аллею, — попросил слугу Маттиас.
— В этом нет необходимости, — ответила Лив. — Я вижу, как они уже выезжают.
Он улыбнулся: Люди Льда всегда думали одинаково.
— А в Элистранде?
— Оттуда церкви не видно. Но они должны были встретить там Хильду, так что, возможно, они тоже придут.
Похоронная процессия Юля Ночного человека двигалась медленно, поэтому все прибыли в церковь почти одновременно с дрогами.
У ворот церкви стояли небольшие группы селян, вовсе не собиравшихся входить туда. Когда повозка подъехала, все они мрачно уставились на Хильду.
— Отродье палача! — крикнули двое юнцов.
— Что он забыл на кладбище? — с ненавистью крикнула какая-то женщина, и все одобрительно зашумели.
— Зарой его за кладбищенской оградой! Это место ему больше подходит!
Хильда только ниже опустила голову. «Я должна пережить это, — думала она, превозмогая душевные муки. Тяжело вздохнув, она выпрямилась: — Господи, дай мне силы…»
Вдруг толпа затихла. К церкви подкатили кареты из Линде-аллее и Гростенсхольма. Собравшиеся были растеряны.
Из кареты вышла сама старая баронесса и вся ее семья. Приветливый молодой доктор… И патриарх с Липовой аллеи со своими домочадцами. Все здоровались с ними, не зная, что делать дальше.
Почти одновременно подъехала карета с южной стороны. Это был хозяин Элистранда со своей знатной супругой, маркграфиней, и их приемная дочь Эли.
Что все это значило?
Маттиас приветливо кивнул Хильде и подошел к дрогам. За ним последовали Таральд, Андреас и Бранд.
Юля Ночного человека подняли и понесли к церковным воротам два барона и два хозяина Липовой аллеи. За гробом шла Хильда вместе с баронессами Мейден, старшей и младшей, маркграфиня из Элистранда и ее муж, а также Эли с самым уважаемым в округе человеком, Аре Линдом из рода Людей Льда, и его невесткой Матильдой дочерью Никласа.
На кладбище и в окрестностях воцарилась торжественная тишина. Тяжело пробил колокол.
Когда же к жителям деревни, явившимся сюда, чтобы взглянуть на дочь палача и выразить свое мнение о ней и об ее отце, вернулось, наконец, самообладание, они поняли, что не могут больше так стоять и смотреть по сторонам. И в то же время им не хотелось ничего упускать — и они, один за другим, потащились в церковь. Так что на похоронах Юля Ночного человека собралось на редкость много людей. И никто не сказал плохого слова — ни на кладбище, ни по дороге домой.
А Хильда стояла возле отцовской могилы, чувствуя, как по щекам бегут слезы. Осторожно подняв глаза, она увидела Андреаса Линда из рода Людей Льда, стоящего на противоположной стороне могилы. Он стоял с молоденькой девушкой из Элистранда и, встретив взгляд Хильды, подбадривающе улыбнулся ей. И Хильда тут же забыла свою печаль — она вся переполнилась ликующей радостью. Он пришел, чтобы отдать дань уважения ее отцу, чтобы утешить и поддержать ее. Все они понимали, что человеческая жизнь, какой бы жалкой она не казалась, достойна уважения.
Кошмар превратился в торжество. Но ей не приходило в голову, что все они явились сюда не ради ее отца. Хильда была невысокого мнения о самой себе. В этот день, который стал последним земным днем ее отца, она ничего не значила в своих собственных глазах.
Когда же все разошлись и она собралась уже отправиться в Элистранд с господином Калебом и маркграфиней, все по очереди подошли к ней, стоящей возле кареты, и выразили свое сочувствие и скорбь: жители деревни и господа. И Хильда делала реверансы и благодарила всех, сожалея о том, что не устроила поминок, она ведь не ожидала, что…
Они поняли. Когда к ней подошел Андреас и крепко пожал ей руку, глаза ее засияли, и в свое «спасибо» она попыталась вложить все чувства, которые испытывала к нему.
У каждого нашлись для нее приветливые слова. Старая баронесса посоветовала ей хорошенько отдохнуть пару дней, а доктор Мейден сказал, что уже думал о том, чтобы предложить ей поработать его помощницей, но потом решил, что его работа тяжелая и что ей будет лучше и спокойнее в Элистранде.
А Хильда благодарила и благодарила всех, и из глаз ее непрерывно текли слезы облегчения. Маттиас Мейден предусмотрительно дал ей носовой платок.
Но вот все закончилось, она села в карету рядом с хорошенькой Эли, с которой ей еще не доводилось разговаривать, но которую уже хотелось полюбить.
6
Элистранд показался Хильде совершенно фантастическим местом. Высокие, новые здания, приветливые люди, дети, уже испытавшие много трудностей в жизни и вдруг попавшие сюда, на зеленые лужайки на берегу моря…
Неподалеку от усадьбы Гростенсхольм находилась раньше заброшенная ферма — и Александр купил у Таральда это прекрасное побережье и построил на нем дом для своей дочери и ее мужа. Разумеется, своими руками он ничего не делал: семья Паладинов была достаточно богатой, чтобы на них работали другие. Но все здесь было построено согласно пожеланиям Габриэллы и Калеба.