Чтение онлайн

Несмотря на сильную боль, Корос не потерял сознание, а потому и не утонул, очутившись в реке. Какое-то время он только держался на плаву, находясь во власти течения, затем выбрался на берег. Течение отнесло его в обратную сторону от стойбища, и обратный путь по берегу занял много времени. К стойбищу подошел уже затемно.

Что-то его насторожило. Уж слишком суетливо и шумно вели себя сородичи, невзирая на позднее время. А еще — следопыт не смог высмотреть Зукуна. Это показалось особенно странным — все племя слоняется между шалашами туда-сюда, а вождь как будто умер. Но в его шалаш при этом часто заглядывали люди.

Корос ждал до глубокой ночи, пока 'леопарды' утихомирятся и разойдутся по своим жилищам. Потом тихонько проскользнул к шалашу Зукуна. Заглянув во внутрь, следопыт понял причину переполоха.

Помещение тускло освещал небольшой факел, воткнутый в землю. Мертвый Зукун лежал в углу шалаша, а рядом с братом сидела Уна и периодически бормотала какие-то заклинания. Увидев внезапно появившегося Короса, женщина негромко вскрикнула, но тут же замолчала. Бывший жамуш смотрел ей прямо в глаза, прижимая ко рту палец.

Немного успокоившись, Уна рассказала о последних событиях в племени.

— Хорошо, что ты не заявился к своей 'толстушке', - не без ехидства добавила бывшая жама. — То-то, визгу бы было. Она думает, в тебя злые духи вселились.

— А ты что думаешь? — спросил после паузы Корос.

Уна нахмурила брови:

— Скажи, как ты меня называл, когда был моим жамушем?

— Синеглазка — быстро ответил следопыт.

Уна негромко рассмеялась:

— Хорошо, что не забыл. А то бы я тебя проткнула копьем Зукуна. Я вижу, у тебя кровь?

— Так, ерунда.

— Ты, правда, не убивал Зукуна?

— Правда.

— А где твой лук и стрелы?

— Остались у водопада. Возможно, их забрали 'волки'.

Они помолчали.

— Что ты собираешься делать?

— Думаю, надо найти Сиука. И Ваду, если получится.

Корос взял оружие Зукуна, и они перебрались в шалаш Уны. Там знахарка смазала следопыту рану своей мазью. Почти до самого утра Корос просидел в шалаше Уны, а с первыми лучами солнца отправился по следам Сиука и Дула.

Дойдя до тоннеля, следопыт быстро догадался, что беглецы сделали плот. Сам Корос поступил проще, экономя время. Нашел в лесу подходящий обломок дерева, подтащил к реке…

Преодолев подземный участок реки, Корос почти сразу наткнулся на оставленный плот и следы ночевки. Дальше уже шел по следам дикарей, захвативших Сиука и Дула. Обнаружив стойбище, спрятался в терновнике, выбрал позицию для стрельбы…

Корос с усмешкой показал на оцарапанные плечи:

— Как со злой женщиной пообщался. Кусачее дерево.

Сиук выслушал рассказ сосредоточенно, не прерывая. Воин должен уметь скрывать чувства. Дул сидел в сторонке, всем видом демонстрируя безразличие к внутренним разборкам 'леопардов'.

— Значит, Зукуна кто-то убил твоей стрелой?

— Я думаю, что убил 'волк'. Тот, кто потом взял мой колчан со стрелами.

— Симон?

— Вряд ли он выжил, — следопыт покачал головой. Осторожно достал из-за пазухи костяную иглу. — Здесь на конце яд. Очень больной. Симон не выживет. В Зукуна стрелял другой. Тот, кто прятался в кустах и стрелял в меня.

— А зачем ты встречался с 'волками'?

Корос вздохнул:

— Сначала меня попросил Руник. Сказал, что якобы Зукун поссорился с Вироном, может начаться война. Вирон хочет решить проблемы мирно. Только Зукуну не надо говорить раньше времени, чтобы тот не рассердился и не помешал. Вот я и встретился несколько раз с 'волками', чтобы узнать, чего хочет Вирон. Я же сам из 'волков'. У меня там сестра и брат.

— А что такого сделал Зукун?

— Пообещал отдать Вирону твою Ваду.

Сиук привстал, но тут же взял себя в руки.

— Я не верю. Зукун не мог так поступить.

Следопыт осторожно пожал плечами. Раненная ключица давала о себе знать дергающей болью.

— Я тоже не верил. Но Уна подтвердила. Потому Зукун и хотел избавиться от Вады. Да он бы и от тебя избавился, если бы ты стал мешать.

Сиук помолчал, переваривая услышанное. Как после такого верить людям? Даже отец готов был пожертвовать им и Вадой. Ради чего? Ради власти в племени? Неужели власть имеет такое значение? Даже родственники предают. Чего же удивляться поведению дикаря? Кстати, о дикаре. Надо бы разобраться.

Юноша покосился на Дула. Тот вроде бы дремал, уткнувшись головой в колени.

— Ду-ул. Дул!

Дикарь испуганно поднял голову, похлопал ресницами:

— У?

— А чего это ты там, с этими глотами терся? Почему они меня связали, а тебя нет?

— Моя сама не знай. Наверное, они думай, что моя глот.

— А твоя кто? — от злости Сиук сам заговорил на дикарском диалекте.

— Чиво?

— Твоя говорю, твой… тьфу! А ты кто?

— У?

Сиук пошарил рукой по земле, подыскивая камень, но Корос его придержал.

— Слушай, Дул, — следопыт почти никогда не повышал голоса. — Вот когда вы у дерева стояли, где Сиук был привязан. О чем вы говорили?

— У?

— Чего эти глоты от тебя хотели?

— А-а… Они хотей убить Сиуку, а мой не давай. Моя говори — Сиук хороший, не надо его трогать.

— А зачем ты нож взял?

— Нож?

— Ну, да, резак этот.

— Резак. А-а… Они говоряй, убий Сиука. А моя говоряй — сам убий.

— Чего-чего?

— Моя говоряй — моя убий. А Сиука — не убий.