Чтение онлайн

— Эта мадам Гарньер, она все так же приходит помогать тебе по хозяйству? — спросила Анжель.

— Да, приходит.

— Пол в кухне давно пора мыть. Чем она тут занимается?

— Милая старушка Гарньер. У нее великолепное лицо.

— Ты писал ее?

— Конечно.

— По-моему, у нее отталкивающая внешность.

— Ты не видишь внутренний мир женщины.

— Значит, вместо того, чтобы убирать, она позирует тебе?

Жерар повернулся ко мне.

— Вы говорили, что хотели бы посмотреть мои картины. Начнем с мадам Гарньер.

Он выбрал один из холстов и поставил его на мольберт. Это был портрет женщины — толстой, веселой, сметливой от природы и с изрядной долей алчности во взгляде.

— Да, она именно такая, — сказала Анжель.

— Очень интересно, — сказала я. Жерар внимательно смотрел на меня. — Такое чувство, будто мне многое про нее известно.

— Что же именно? — спросил Жерар.

— Она любит шутки, много смеется. Знает, чего хочет и как этого добиться. Она хитровата и отнюдь не бескорыстна, всегда берет больше, чем отдает.

Улыбаясь, он кивал головой.

— Спасибо. Вы подарили мне лучший комплимент.

— Не сомневаюсь, — сказала Анжель, — что мадам Гарньер вполне устраивает сидеть спокойно на стуле и ухмыляться вместо того, чтобы выполнять свои обязанности.

— Меня это тоже вполне устраивает, мама.

— Вы обещали показать нам и другие картины, — напомнила я.

— После вынесенного вами приговора по первой картине, я сделаю это почти охотно.

— Я уверена, вы нисколько не сомневаетесь в своих работах, — сказала я. — Думаю, художник должен полностью верить в себя. Ведь если он сам не верит, поверит ли кто-то другой?

— Мудрейшие слова! — воскликнул он чуть насмешливо. — Ну, хорошо, вот вам, пожалуйста, — это консьерж. Вот натурщица, которую иногда мы приглашаем. Немного схематично, да? А это madame le concierge. Слишком привыкла позировать, не совсем естественна.

Я нашла его работы очень интересными. Он показал нам также несколько пейзажей Парижа: Лувр, сады Тильюри, улица; был и пейзаж, изображавший Мезон Гриз — с лужайкой и нимфами на пруду. Когда, перебирая холсты, он достал пейзаж Мулен Карефур, я немного растерялась.

— Мельница, — сказала я.

— Это старый этюд. Я написал его несколько лет назад. Вы узнали ее.

— Мари-Кристин возила меня туда.

Он перевернул холст лицом к стене и показал мне другую картину — портрет женщины за рыночным прилавком, продающую сыр.

— Неужели вы пишете картины, сидя прямо на улице? — спросила я.

— Нет. Я делаю наброски, а потом прихожу домой и работаю с ними. Конечно, не совсем то, чего бы хотелось, но тоже необходимо.

— Как я понимаю, портреты — ваш конек?

— Да, меня привлекает человеческое лицо. В нем можно увидеть так много, если умеешь смотреть. Однако большинство людей предпочитают скрывать то, что могло бы оказаться самым интересным.

— Значит, когда вы пишете портрет, вы стараетесь отыскать то, что спрятано?

— Если хочешь написать по-настоящему хороший портрет, нужно хоть немного знать о своей модели.

— И всех людей, которых вам приходилось изображать, вы изучали.

— Можно подумать, ты теперь настоящий детектив, — сказал Робер, — столько всего знаешь о людях, с которых пишешь портреты.

— Не совсем так, — смеясь, возразил ему Жерар. — Все, что я знаю, важно только для меня одного. Эти знания остаются при мне, пока я работаю над портретом. Я хочу, чтобы мои картины были правдивы.

— А вам не кажется, что людям хочется выглядеть на портретах не такими, каковы они на самом деле, а какими они бы хотели быть? — спросила я.

— Модные художники именно так и делают. Я не из их числа.

— Но если приукрашенный портрет доставляет удовольствие его владельцу, что в этом дурного?

— Ничего. Просто это не то, чем я хочу заниматься.

— А я бы хотела, чтобы меня приукрашивали, — сказала Мари-Кристин.

— Осмелюсь предположить, что большинству людей этого хочется, — добавила Анжель.

— Вы считаете, что вам в самом деле удается проникнуть в людские тайны, которые они пытаются скрыть? — спросила я.

— Возможно, не всегда. Но художник-портретист обычно обладает живым воображением, и то, что ему не удается раскрыть, он придумывает.

— И при этом не всегда находит правильный ответ.

— Важно найти хоть какой-то ответ.

— Но ведь если ответ неправильный, это может означать, что все его усилия были напрасными.

— Но ему доставляет наслаждение сам процесс.

— Мне кажется, — сказал Робер, — если при написании портрета приходится подвергаться такому скрупулезному анализу, следует хорошенько подумать, прежде чем соглашаться.

— Я вижу, у вас сложилось обо мне неверное представление, — смеясь заметил Жерар. — Я говорил всего лишь об упражнении, которое художник выполняет для собственного удовольствия. Оно совершенно безобидно.

На стеклянную дверь, выходящую на плоскую крышу дома, упала тень, и я разглядела чью-то фигуру. Человек огромного роста заглянул в комнату.

— Привет, — сказал он по-французски с сильным акцентом.

— Проходи, — сказал Жерар, хотя в его приглашении не было надобности, так как посетитель уже вошел в комнату.

— Извините, я помешал, — сказал вошедший, улыбнувшись и окинув нас быстрым взглядом. Это был очень светлый блондин лет двадцати семи с поразительно голубыми глазами. В нем чувствовалось что-то подавляющее — и не только из-за его роста. Его властная натура видна была во всем.