Чтение онлайн

— Саймон, Натан твой сын. Притворяясь, что это не так, ты ничего не изменишь.

— Об этом я и хочу с тобой поговорить. — Поднявшись, он направился к бару. — Не хочешь чего-нибудь выпить?

— Немного белого вина, если можно.

— Да, конечно.

Через минуту он вернулся с двумя бокалами. За окном стемнело. Тишину нарушало только потрескивание поленьев в камине. Но Саймон недолго ею наслаждался. Тула не может долго молчать.

— Итак, о чем ты хотел поговорить?

— Об этом. — Он отвел руку в сторону, словно пытаясь охватить дом и все, что в нем находится.

— Ясно. — Тула сделала глоток вина. — Послушай, я понимаю, что вся эта история с отцовством выбила тебя из колеи, но мы ведь ничего не можем изменить, правда?

— Я не говорил…

— Я закрыла свой дом и перебралась сюда, чтобы помочь тебе приспособиться…

— Да, но…

— Я буду тебе помогать, насколько это возможно, но основное тебе придется делать самому. Он твой сын.

— Мы еще не знаем наверняка, и я думаю…

Тула снова его перебила, и Саймон начал подозревать, что у него не будет возможности высказаться. Он привык к тому, что собеседники внимательно его слушают. Что никто его не перебивает, не говорит с ним одновременно. Никто, кроме Тулы. К своему глубокому удивлению, он обнаружил, что это ему в ней нравится. Она не боится защищать себя и Натана и говорить что думает.

Ему пришлось стиснуть зубы и запастись терпением.

Она махнула рукой с бокалом и пролила немного вина себе на джинсы, но едва это заметила.

— Я думаю, что человек вроде тебя чувствует себя лучше, когда у него есть четкое расписание.

Это привлекло его внимание.

— Человек вроде меня?

Она улыбнулась, и его бросило в жар.

— Ладно тебе, Саймон. Мы оба прекрасно знаем, что ты жил по установленному распорядку, и мы с Натаном его нарушили.

Он предполагал быть главным в этом разговоре. Говорить Туле, как будет дальше складываться их непростая ситуация. Но эта маленькая женщина незаметно взяла роль лидера на себя. Саймон сделал глоток вина. Он посмотрел на Тулу, наблюдающую за ним. Она смотрела на него мягко и дружелюбно. Его раздражало, что она может игнорировать то, что медленно сводит его с ума. Как она смеет спокойно на него смотреть, притворяться, будто хорошо его знает, и даже не допускает, что между ними может что-то быть. Всего несколькими словами Туле удалось одновременно оскорбить и заинтриговать его.

— У меня нет никакого распорядка, — пробурчал он, недовольный тем, что она считает его скучным педантом, живущим по графику.

В ответ на это она мягко рассмеялась:

— Саймон, я живу в твоем доме всего несколько дней, а уже знаю твой распорядок не хуже, чем ты сам. Ты встаешь в шесть, завтракаешь в семь, в семь тридцать смотришь новости и в восемь уезжаешь в офис. Домой возвращаешься к половине шестого.

Он нахмурился, раздраженный ее тоном всезнайки. Но еще больше его злит то, что она права.

— В шесть чтение вечерней газеты, — она продолжала улыбаться, словно ей это доставляло удовольствие, — затем ужин в полседьмого и работа в кабинете до восьми…

«Как, черт возьми, это произошло? Как я перестал замечать, что живу по расписанию?» — подумал Саймон с отвращением. Если это ясно женщине, с которой он только познакомился, что видят те, кто знает его давно? Неужели он действительно так предсказуем? Неужели он заложник собственных привычек?

— Не останавливайся, — сказал он, сделав еще глоток вина. — У тебя отлично получается.

— Тут мой рассказ заканчивается, — ответила Тула. — В восемь я укладываю Натана спать и понятия не имею, чем ты занимаешься до утра. — Она снова улыбнулась. — Не хочешь меня просветить?

Да, он хочет ее просветить. Сказать ей, что она полностью ошибается на его счет. К сожалению, это не так. Ему безумно хочется отвести ее в спальню и нарушить свой распорядок, но для этого еще рано.

— Я так не думаю, — напряженно произнес он. — Более того, я хотел поговорить не о себе, а о ребенке.

— Чтобы говорить о ребенке, тебе для начала следовало бы проводить с ним время, а не избегать его.

— Я его не избегаю.

— У тебя большой дом, Саймон, но не настолько.

Не в силах больше выносить ее пристальный взгляд, он поднялся и подошел к большому окну с видом на парк. Мягкий свет луны окутывал детскую площадку с качелями и горками.

Он знает, что не должен принимать в расчет ее мнение о нем, но ему совсем не хочется, чтобы она считала его трусом, уклоняющимся от своих обязанностей, или скучным педантом, заложником пристрастия к порядку.

— Я еще не получал результатов анализа ДНК, — ответил он, не отводя глаз от картины за окном.

— Ты знаешь, что он твой, Саймон. Ты это чувствуешь.

Тула подошла к нему, и он посмотрел на нее:

— То, что я чувствую, не имеет значения.

— Ошибаешься, Саймон, — печально сказала она. — В конце концов, единственное, что имеет значение, — это чувства.

Он с ней не согласен. Чувства мешают мыслить здраво. Он получил этот урок в раннем возрасте. Разве он не видел, как его отец Джерод Брэдли чуть не погубил семейный бизнес своим легкомыслием и безответственностью? У его отца никогда не было четкого плана. Он не знал, чего ждать от следующего дня.

Саймон много лет назад дал себе слово, что не будет таким, как его отец. В его мире первое место занимают логика и здравый смысл. Он доверяет не чувствам, а разуму.

Что бы там ни думала Тула, на самом деле он избегает не Натана, а ее. С тех пор как он ее поцеловал, с тех пор как прикоснулся к ее груди, он ни о чем больше не может думать. Пока он точно не узнает, что это значит, он будет продолжать ее избегать.

Раньше все в его жизни было просто. Он видел привлекательную женщину и затаскивал ее в свою постель. Тула — временный опекун его сына. Если он ее соблазнит, а потом бросит, она сделает так, что ему станет сложнее получить опеку над ребенком. А что, если он займется с ней сексом и не захочет ее отпускать? Что тогда?

В его жизни нет места для такой легкомысленной и неорганизованной женщины. Она живет в хаосе, а он любит порядок.

Они друг другу не подходят.

— Ты меня слушаешь?

— Да, — пробормотал он, хотя изо всех сил старался не слушать ее.

Это получалось у него не лучше, чем игнорировать свое влечение к ней.

Тула чувствовала себя в Сан-Франциско неуютно. Это было глупо, учитывая то, что она провела здесь часть своего детства. Ее родители разошлись, когда ей было пять лет, и она вместе с матерью Кэтрин переехала в Кристал-Бэй, маленький городок неподалеку от Сан-Франциско.