Чтение онлайн

— Ты пропустила самое интересное, — воскликнул Александр, ворвавшись в комнату вместе с Марцеллом.

— Что? Еще пару поэм о Египте?

Племянник Цезаря с размаху сел на третью кушетку.

— Меценат заикнулся о Красном Орле, и дядя пришел в ярость.

— Правда? — Я покачала головой. — И что же он сделал?

— Решил заманить бунтаря в ловушку, — ответил мой брат.

— Красный Орел непредсказуем и не появляется дважды в одном и том же месте, — прибавил Марцелл. — Поэтому дядя хочет выставить по всему Риму солдат, переодетых плебеями.

— Думаете, сработает? — осведомилась я.

— Если мятежник попробует завтра вмешаться — может быть, — произнес молодой человек и закрыл глаза. — Ужасно, правда?

— Почему? Или вы с Красным Орлом знакомы? — поддел его Александр.

Марцелл широко распахнул глаза.

— С чего ты взял?

— Мы слышали, как ты уходил этой ночью, — вмешалась я, заставив его внезапно побледнеть. — И еще один раз я видела, как по саду крадется тень, очень похожая на тебя.

Мы оба уставились на Марцелла.

— Я не Красный Орел, — заявил он твердо. — Как бы мне удалось написать такие воззвания? Тут бы управиться с заданиями в школе.

— Но тебе известно, кто он?

— Или она, — вырвалось у меня.

Племянник Цезаря изумленно смотрел на нас.

— Она? Что такое у вас на уме?

Мы помолчали; потом Александр сказал:

— Может быть, это Галлия. А ты на ее стороне.

— В борьбе против рабства? — переспросил Марцелл, не веря своим ушам. — Вы что, правда думаете, будто я поддерживаю мятежника?

— А куда еще ты мог бегать ночью? — тихо промолвил мой брат, и лицо Марцелла снова лишилось красок.

— Ну, кое с кем встречался.

— С женщиной? — ахнула я.

Молодой человек пропустил вопрос мимо ушей.

— Иногда подкупаю охранников. Вы ведь не думаете, что они станут прикрывать человека, заподозренного в предательстве?

Мы с Александром умолкли. Скрестив руки на груди, я размышляла о том, с кем он мог бы встречаться под покровом ночи. Это блудница? Юлия? Или какая-нибудь красотка с Палатина?

Марцелл подался вперед.

— А почему вы заговорили про Галлию?

— В одиночку женщина бы не справилась, — подал голос мой брат. — Но может, она знакома с кем-то, имеющим неограниченный доступ к папирусам и чернилам?

— Учитель Веррий?

У племянника Цезаря округлились глаза. Наверняка ему вспомнился вечер покушения на Октавиана, когда Антония заметила бывшую галльскую царевну у подножия холма.

Александр приложил палец к губам.

— Кто еще обладает подобным запасом?

— Или имеет свободный доступ на Палатин? — сообразил Марцелл. И посмотрел на меня. — Думаешь, это он?

— Сам говоришь, ты не Красный Орел. Правда, нам до сих пор неизвестно, куда ты ходил, но если поверить на слово… Почему бы нет?

Племянник Цезаря на мою наживку не клюнул.

— Пожалуй, похоже на правду, — проговорил он, откинувшись к стенке. — Хотя это могла быть и сотня других людей.

— Вот почему мы должны молчать, — поспешно сказал Александр.

— Ты ведь его не выдашь, даже если узнаешь? — спросила я.

Марцелл призадумался.

— Стоит дяде проведать, что я был точно осведомлен и ничего не сказал…

Мы с братом переглянулись. Не нужно было поднимать разговор о Галлии с Веррием.

— Пока — никому ни слова, — пообещал молодой человек. — Только знайте, что это не я.

Когда он ушел, я всмотрелась в лицо Александра при свете масляной лампы.

— Веришь ему?

— Не знаю.

Я легла на кушетку и стала глядеть в потолок.

— Интересно, спасет ли Красный Орел завтрашних осужденных?

— Нет. За его головой охотится каждый римский легионер. На месте Орла я бы затаился на несколько месяцев.

Одевшись в сумерках, я проскользнула сквозь атрий в тускло освещенную библиотеку еще до того, как на небесах разгорелась утренняя заря. На фоне масляной лампы Витрувий выглядел сплошным черным силуэтом. В профиль он напоминал остроклювую птицу.

— Их уже всех казнили? — спросила я.

Архитектор нахмурил брови.

— Кого?

— Рабов из Карцера!

Внезапно его лицо смягчилось.

— Казнь всегда проводится на рассвете, Селена. Но можешь не сомневаться, они умрут. Таков приказ.

— Чей? Полусотни присяжных, между которыми не найдется ни одного раба? Где справедливость?

Витрувий неторопливо кивнул.

— Многое в жизни несправедливо.

— Но для чего и нужен Цезарь, если не для того, чтобы исправлять кривизны?

— Нет. Его подлинная задача — охранять мир. Если ради спокойствия Рима потребуется убить две сотни рабов, он пойдет и на эту жертву.

У меня округлились глаза.

— Не то чтобы я так думал, — торопливо прибавил он. — Однако Цезарь сам в это верит.

Я села напротив него за стол, однако альбома с рисунками не достала.

— А может быть, Красный Орел вызволит их из беды?

— Нет. И я бы не стал называть это имя здесь, на вилле. То, что начиналось как досадная шутка, переросло в настоящую угрозу. Недавно распяли юношу, который покушался на Цезаря во имя этого бунтаря. Возможно, Селена, в твоих глазах он выглядит храбрецом, возможно, тебе даже жаль рабов; только не вздумай заговорить о Красном Орле в присутствии Цезаря или его сестры.