Чтение онлайн

Прошло невесть сколько времени, больше я терпеть не могла и краем глаза посмотрела на запретное место – черт возьми, чемодан как стоял так и стоит, впрочем, я этого и боялась, поскольку не ощущала рядом с собой никакого движения. Взглянула на часы – семь часов четыре минуты! Просто быть не может, что прошло всего четыре – жалких четыре! – минуты.

– А если они не придут? – сказала я сдавленным голосом.

– Придут. Сейчас они ходят тут кругами, проверяют, все ли в порядке. Не нервничай, успокойся, – ответил Феликс.

Я стояла спокойно, но нервничать не перестала. Изредка нам приходилось делать шаг вперед, поскольку очередь продвигалась медленно. Это была скандальная очередь, в ней явно велась нечестная игра, иногда впереди или позади нас завязывалась бурная перепалка на тему «кто за кем»; к тому же длиннющий хвост постоянно разрывали, не желая обходить его, другие покупатели. И, находясь в центре всей этой неразберихи, мы с Феликсом продвигались понемногу вперед, подталкивая чемодан ногами. Время шло, но ничего не происходило. Я изо всех сил старалась смотреть вперед, но глаза сами косили в сторону; я ужасно боялась, что увижу похитителей, то же чувство я испытывала в детстве, когда просыпалась среди ночи накануне Дня волхвов и украдкой поглядывала в изножье постели, чтобы узнать, приходили ли уже волхвы, оставили ли мне подарки (а заметить, как волхвы их раскладывают, было бы не менее роковой ошибкой, чем увидеть похитителей).

Прошло десять минут, двадцать, потом полчаса, в семь пятьдесят очередь наша уже подходила, мы стояли возле прилавка, который тянулся до самой кассы, впереди нас оставалось семь-восемь человек. И тут, после долгого и безнадежного ожидания, события повалили одно за другим, причем самым неудачным образом. Во-первых, Феликс, который стоял передо мной, вдруг упал как тряпичная кукла. Я склонилась над ним, и не только я, но еще добрая дюжина покупателей – испанцы всегда очень участливы, когда кому-нибудь становится плохо на людях.

– Феликс!

– Это обморок, – сказал один мужчина.

– Неудивительно: духота-то какая, – добавила некая сеньора.

– И толчея невообразимая.

– Мне тоже нехорошо, буквально две минуты назад я сказала дочери: «Лаурита, если мы не выберемся отсюда поскорее, я грохнусь в обморок».

– Конечно, толпа страшная.

– А он уже в возрасте, бедняга.

– Если уж мне нехорошо, то каково ему, он мне в деды годится.

Я стояла на коленях возле Феликса и обмахивала его лицо гарантийным талоном, который кто-то сунул мне в руку. Я совсем растерялась и в то же время злилась на себя самое: Феликс не мог этого выдержать, а чего я, собственно, ждала? Он был такой энергичный, такой деятельный, что я забыла, сколько ему лет. Старый человек. Слишком старый, чтобы подвергать его таким испытаниям. Феликс открыл глаза. Он ошеломленно смотрел на меня, пытаясь понять, на каком он свете.

– Что случилось?

– Ничего. Ты упал в обморок.

– Духота, – объяснил кто-то.

– Толчея, – не утерпела сеньора.

– Само собой.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Нормально, – ответил он уж слишком бодро.

Потом повернул голову вправо и вдруг напрягся.

– Смотри, – прошептал он сдавленным голосом.

Я посмотрела в ту же сторону. Я уже говорила, что мы находились возле прилавка, с пола было видно, что он скорее походит на длинный ящик с двумя пустыми полками и без дна, то есть пространство за прилавком полностью просматривалось. Мы посмотрели и увидели: с той стороны, почти скрытое стендами и толпой, выглядывало костлявое лицо инспектора Гарсии с неизменным для него глупым выражением. На долю секунды у меня замерло сердце, и в это мгновение я передумала все, что можно передумать в такой ситуации. Конечно, сказала я себе, я полная идиотка: как можно было упустить из виду полицию? Наверное, телефон у меня прослушивается. Совершенно ясно, что инспектор устроил за нами слежку, хорошо еще, если он не все понял – ведь мы, собственно, ничего и не скрывали. Присутствие Гарсии ставило под удар всю операцию: он, разумеется, сделает попытку задержать похитителей, а для Района это плохо обернется; кроме того, он изымет у меня двести миллионов, а чем я буду потом расплачиваться с бандитами?

– Что случилось? – спросил внезапно появившийся Адриан. Обморок Феликса напугал его.

– Надо прекращать операцию! – только и смогла я пробормотать.

И обернулась, чтобы взять чемодан. Я еще не разогнулась и видела только колени толпящихся вокруг людей. Схватила ручку чемодана. Но она, влажная, мягкая и горячая, шевельнулась под моими пальцами. Ошеломленная, я вдруг поняла, что моя рука лежит поверх чужой руки, одно безумное мгновение мои глаза смотрели в чужие, тоже очумелые. Черные глаза на молодом мужском лице, больше я ничего не запомнила. Тут похититель дернул за ручку и ухватил чемодан, однако его победа оказалась очень недолгой: как раз в это мгновенье между нами пронеслось нечто вроде смерча, и чемодан был вырван из рук вора. Это сделал Адриан. Черноглазый мужчина пропал среди толпящихся покупателей, исчез быстро и тихо, словно камень в болоте. Ошеломленная, я поднялась во весь рост, в руке я сжимала товарный чек – наверное, оторвала его, когда боролась с похитителем. Я огляделась: ни инспектора Гарсии, ни похитителя, ни Адриана.

– Я жду тебя на стоянке, возле машины, – сказала я Феликсу.

С бьющимся сердцем я со всех ног кинулась сквозь толпу к идущим вниз эскалаторам, а потом к выходу из супермаркета. Я почти добежала до центрального выхода и тут заметила Адриана – он был уже в дверях, но его задержал здоровяк в штатском, вероятно, охранник супермаркета.

– Не откажите в любезности, покажите мне чек, если вас это не затруднит. – Эта горилла была обучена всем тонкостям вежливого обращения.

Адриан что-то пробормотал, поставил чемодан на пол так, чтобы не заметно было, насколько он тяжел, и стал рыться по карманам. Одним прыжком я оказалась возле них.

– Не ищи, чек у меня.

Я протянула охраннику измятую бумажку. Он ее внимательно изучил и отдал мне, кивнув головой.

– Все в порядке, большое спасибо.

Сделав вид, что чемодан ничего не весит, Адриан легко поднял его, и мы пошли к выходу. По дороге к парковке мы не обменялись ни единым словом, больше нас никто не остановил. Добежав до развалюхи Феликса, мы чуть не упали наземь. Оба взмокли от пота и едва дышали.

– Куда это ты бежал, когда я догнала тебя у дверей? – отдышавшись, спросила я. Боюсь, что вопрос мой прозвучал не слишком дружески.

– Как куда? Я старался спасти деньги, это же ясно.

– А что, по-твоему, значит «спасти»?

– Ты о чем? – нахмурился Адриан.

Ну вот мы и вернулись к исходной точке, к подозрениям и недоверию. Несколько секунд я думала, какие слова и манеру поведения выбрать, а потом решилась задать еще один вопрос:

– Зачем ты забрал чемодан?

– Ты же сказала, что операцию прекращаем.

– Верно.

– Если ты думаешь, что я хотел украсть твои двести миллионов, то можешь засунуть их себе в одно место.

– Не сердись. Извини. Я совсем потеряла голову. Когда я увидела, что ты сломя голову несешься к выходу…

– Я подумал, что главное – сохранить деньги, и решил ждать вас здесь.

Чем не разумная мысль – ждать нас здесь; и Феликса мы теперь ждали здесь же. Я взглянула на Адриана: он был в бешенстве. В эту минуту от ярости, от уязвленной гордости он стал очень хорош собой. Не знаю, говорила ли я раньше, что Адриан был красивый парень. И очень привлекательный. Я посмотрела в его зеленые глаза, потемневшие от гнева, и вдруг ощутила пустоту под ложечкой, легкое подташнивание, слабое головокружение. То особое ощущение, которое испытываешь, когда, заглянув в чьи-то глаза, предчувствуешь бог знает какие приключения. Я вздохнула, и вздох получился прерывистый.