Чтение онлайн

Он пожал плечами.

— Может быть, Скур сделал свое открытие совсем недавно, и оно нуждается в проверке. Или его способность создавать и уничтожать Сущности чем-нибудь ограничена. — Он по-прежнему не смотрел мне в глаза. — Я не могу в этом разобраться.

«Поэтому и боишься, — поняла я. — Твои планы под угрозой. Возможно, ты пытаешься защитить их, заставив меня свернуть со своего пути».

— Нет. Если твои предположения верны, я обречена, — холодно сказала я вслух. — Если Дракон Скура не является Истинным, значит, где-то в нашем королевстве живет настоящий Дракон — такой, какими были Императоры, способные принимать облик человека. Разве это не так, маг?

Он кивнул, по-прежнему глядя в пол.

— Кто же тогда этот Дракон, если не сама королева Дамия? И как она решилась на такой поступок?

Вот теперь Райзель поднял глаза. Страх (или страсть?) плавился в них.

— Нет, — сказал он столь истово, словно я усомнилась в его разумности. — Это не так! Дамия вовсе не дура, чтобы играть в игры, когда можно впрямую добиться искомого результата. Тут какой-то подвох. Если она Сущность, почему королева медлит? Нет! — повторил он, оживляясь. — Ее нахальство показывает, что, с одной стороны, она не может управлять Драконом, а с другой — не боится его. Она не знает, кто является Сущностью, образ которой вызывает Скур, и потому проявляет осторожность.

Вполне разумное объяснение, настолько разумное, что у меня чуть не исправилось настроение. Я снова могла надеяться, строить планы и бороться. Однако мне совсем не понравился тоскливый взгляд Райзеля; похоже, он оценивал положение иначе.

Неожиданно, прежде чем я пришла к какому-нибудь выводу, он сменил тему:

— Миледи, — негромко проговорил он, и мне вдруг показалось, что он готов умолять, — почему Кашон бросил Тоуна в одиночестве?

Райзель удивил меня и заставил поверить, что я на правильном пути. Если бы я раньше знала, что он способен рассеять колдовские чары, мне не пришлось бы вступить в конфликт с королем Тоуном. Но Райзель утаил от меня свою способность. Стараясь сохранять осторожность, я ответила вопросом на вопрос:

— Перед смертью Император-Феникс говорил со мной о тебе. Он сказал: «Райзель один из самых верных людей в Трех Королевствах. Никогда ему не доверяй». Маг, почему отец предостерег меня?

На мгновение его лицо исказил гнев, челюсти сжались, словно он собрался сотворить проклятие, которое уничтожит меня на месте. Затем, с видимым усилием, взял себя в руки. Теперь в его голосе звучала только горечь.

— Миледи, вы должны поступать так, как считаете правильным. — Костяшки его пальцев, сжимающих жезл, побелели. — Я, как мог, всю жизнь служил моей стране — и вам. Я не знаю, как объяснить капризы Императора.

Повернувшись на каблуках, он зашагал прочь.

Он всегда был моим другом, и я бы позвала его, если бы не подозревала, что он имеет какое-то отношение к интригам королевы Дамии. Ее разнообразные уловки могли быть продиктованы осторожностью женщины, не знающей, кто Истинный Дракон, образ которого вызывал Скур. А возможно, это были хитрые маневры королевы, и она продолжает торговаться с магом Райзелем за право получить корону Трех Королевств.

В глубине души я не обвиняла Райзеля в дурных намерениях или предательстве. Его верность Империи не подлежала сомнению. Однако он считал, что моя попытка взойти на Трон обречена на провал. Значит, он должен заранее подумать о том, как предотвратить кровопролитную войну. Самым естественным решением было бы заключить союз с одним из монархов и установить новый порядок, прежде чем остальные успеют что-нибудь предпринять.

Возможно, он был именно таким, каким видел его мой отец. Я знала, что не могу ему доверять.

Поэтому я одна направилась в свои покои и закрыла все двери на засовы. Потом обхватила себя руками и попыталась не зарыдать.

Без поддержки Райзеля я практически бессильна. А он ведь действительно был моим другом. Всякий человек — будь то мужчина или женщина — должен кому-то доверять. Долгие годы я привыкла на него полагаться. Неужели Райзель объединился против меня с Дамией?

Потом я вспомнила о Драконе, которого создал Скур, и, как ни странно, успокоилась. Все Сущности внушали обычным людям благоговейный страх, а Дракон был одним из самых опасных. Угроза, которой дышало это изумительное создание, превращала мой собственный риск в нечто незначительное — мне вдруг стало легче. Какая малость — моя жизнь в мире, где властвуют Драконы, Василиски и Горгоны. И еще одна мысль утешила меня: воцарение Дракона, кем бы он ни оказался, будет только благом. Императору-Василиску, чтобы начать свое царствование, пришлось убить Дракона — теперь это преступление перестало казаться мне таким чудовищным.

Пока намерения Сущности остаются скрытыми, я не собираюсь предаваться отчаянию.

Немного успокоившись, я смогла разобраться со своими подозрениями относительно мага Райзеля.

Мне вдруг открылось: моя жизнь не имеет решающего значения, однако самонадеянность моя велика. Только из-за того, что я дочь Императора-Феникса, я была готова рискнуть и пойти на коронацию, поставив на карту благополучие Империи, ради сохранения которой Император-Василиск пролил кровь последнего Дракона. Мое решение нельзя было оправдать: оно диктовалось гордостью девчонки, а не расчетом зрелой женщины. Райзель был мудрее — за моей спиной, тайно, чтобы не лишать свою воспитанницу последней надежды, он начал делать все возможное, дабы предотвратить войну, если меня постигнет неудача.

И хотя мне было очень горько, я решила, что с радостью приму все, что решил сделать Райзель. Если я и в самом деле дочь Императора, то не могу поступить иначе, ведь, когда начнется чудовищная борьба за власть, прольется кровь тысяч ни в чем не повинных людей.

Я намеревалась оставаться в своих покоях до приближения полуночи, однако довольно скоро в мою дверь постучала служанка. Когда я ответила, она сказала, что граф Торнден просит об аудиенции.

Мне очень не хотелось встречаться с ним, но отказать — значило нарушить обычай. Если я рассчитываю выйти из этой истории живой, то должна четко следовать выбранной линии и, следовательно, не имею права лишить правителя Набала того, что было разрешено королю Тоуну.

Я назвала служанке гостиную, где за гобеленом имелась потайная дверь, через которую в случае необходимости могли войти стражники. Сама я не стала торопиться: пусть у стражи будет время незаметно проникнуть в потайную комнату. Наконец я отперла дверь и, дрожа, отправилась на аудиенцию с Торнденом.

Я знала, что он неразборчив в средствах и идет к своей цели, как упрямый зверь. А кроме того, я не понимала, зачем он хочет встретиться со мной.

У двери решимость едва не покинула меня. Стражника на месте не оказалось. Однако, собравшись с духом, я отодвинула щеколду и вошла.

В тот же миг сильная рука схватила меня за плечо и втолкнула в комнату. Я оказалась прижатой к столу, за которым не раз сидели Императоры со своими советниками, обсуждая, каким образом сохранить мир в Трех Королевствах. Я споткнулась и, больно ударившись бедром о край стола, вскрикнула.

Комнату освещали лишь две свечи. Их колеблющееся пламя мешало мне сориентироваться, когда я попыталась сохранить равновесие и встать лицом к врагу. Дверь со стуком захлопнулась. Мне показалось, что массивное кресло само подпрыгнуло в воздух и оказалось прижатым к двери. Стоило мне повернуться, как звонкая оплеуха отбросила меня к стене. Я успела подставить руки, но удар был таким сильным, что на ногах мне удержаться не удалось.