Чтение онлайн

– Ничего. – Бри вздохнула. – Все очень здорово. Я же сказала. И я ведь приехала за Полом, так что ж ты злишься?

Нора махнула рукой:

– Не обращай на меня внимания. У Дэвида срочный вызов.

Лишь на долю секунды позже, чем следовало бы, Бри кивнула:

– Тогда понятно.

Всегда готовая оправдать мужа, Нора открыла рот – и запнулась.

– Бри, – простонала она, прижав ладони к щекам, – ну почему именно сегодня!

– Безобразие, – кивнула Бри, и губы Норы поджались буквально сами собой. Бри рассмеялась. – Да брось ты. Признайся честно: возможно, Дэвид и не виноват, но ты все равно его винишь, верно?

– Он не виноват, – сказала Нора. – Где-то на дороге серьезная авария… Черт, ладно, ты права. Все это отвратно. Отвратно-преотвратно, довольна?

– Совершенно с тобой согласна, – на удивление нежно отозвалась Бри. – Это натуральное свинство, и мне очень жаль, сестренка. – Бри улыбнулась. – Слушай-ка, а я ведь привезла вам с Дэвидом подарок. Может, он тебя хоть капельку утешит.

Пересадив Пола на одну руку, другую Бри сунула в необъятную стеганую сумку и выудила парочку книг, шоколадку, пачку листовок с призывами на демонстрацию, солнечные очки в потрепанном кожаном очечнике и, наконец, бутылку вина. С ловкостью фокусника, локтем прижав к себе малыша, она откупорила бутылку, разлила по бокалам, и вино замерцало гранатовым блеском.

– За любовь, – сказала Бри, протянув Норе бокал и поднимая свой. – За вечное счастье и блаженство.

Обе рассмеялись и торжественно, под аккомпанемент струй дождя из водосточных труб, выпили вино – темное, фруктовое, с легким дубовым оттенком. Годы спустя Нора будет вспоминать этот вечер, свое мрачное разочарование и сестру, принесшую в дом манящие символы иного мира: блестящие сапоги, серьги, энергию; яркую, как свет. Каким прекрасным все это казалось Норе, каким недостижимым и далеким. Потом она поймет, что мрак, в котором она жила, назывался депрессией, но в 1965-м об этом не говорили, да что там – даже думать не полагалось. Особенно Норе – с ее домом, ребенком и мужем-врачом. Ей следовало благодарить судьбу.

– Кстати, что там с вашим старым домом? Продан? – Бри добавила вина в бокалы. – Вы приняли предложение?

– Еще не решили. Вообще-то мы рассчитывали получить больше. Дэвид готов согласиться, просто чтобы со всем покончить, а я… даже не знаю. Все-таки наш первый дом. Мне до сих пор жалко с ним расставаться.

Она представила себе дом, пустой и темный, табличку «Продается» во дворе, и мир вокруг неожиданно сделался очень зыбким. Ее качнуло, она оперлась о стол, сделала еще глоток и сменила тему:

– Лучше расскажи, как твоя любовная жизнь. Что у тебя с тем парнем, как его – Джефф?

– А-а, ты про этого. – Легкая тень скользнула по лицу младшей сестры. Словно для того, чтобы ее сбросить, Бри встряхнула головой. – Разве я не говорила? Две недели назад возвращаюсь домой и нахожу его в постели – в моей, между прочим, постели – с одной конфеткой, которая работала с нами в штабе на выборах мэра.

– Да ты что! Мне очень жаль.

Бри скорчила гримасу:

– Было бы о чем жалеть. Я его не любила, ничего такого. Нам было хорошо вмес те – только и всего. По крайней мере, я так думала.

– Не любила?!

Норе самой были отвратительны возмущенно-презрительные интонации матери, явственно прозвучавшие в ее голосе. Меньше всего ей хотелось бы превратиться в женщину, которая чашку за чашкой пила чай в дисциплинированном безмолвии дома их детства. Однако ничуть не больше Норе нравилась она нынешняя: своим горем она закрылась от мира, в котором не видела смысла.

– Нет, не любила. Правда, думала, что смогу полюбить. Но дело в другом: он превратил наши отношения в пошлое клише. Вот что действительно противно – оказаться клише.

Бри отставила пустой бокал и пересадила Пола на другую руку. Ее лицо, сегодня не накрашенное, было совершенно прелестно; щеки и губы порозовели.

– Я бы не могла жить, как ты, – сказала Нора. С момента рождения Пола и смерти Фебы она казалась себе часовым на непрерывной службе: на секунду расслабишься – и обрушится новое несчастье. – Я просто… не умею презирать правила. Все разрушать.

– Жизнь не кончается, – тихо произнесла Бри. – Как ни удивительно.

Нора помотала головой:

– В любой момент может случиться все что угодно.

– Да, дорогая, – кивнула Бри, – это правда. (Раздражение Норы исчезло, сметенное благодарностью. Сестра умела слушать и пыталась вникнуть в самую суть.) Ты права, Нора, случиться может что угодно и когда угодно. Но если плохое происходит, ты тут ни при чем. Невозможно до конца дней жить на цыпочках, опасаясь спугнуть благополучие. Не выйдет. Жизнь пройдет стороной, вот и все.

Что тут ответишь? Нора потянулась за Полом, явно проголодавшимся. Он весь извертелся на руках у Бри. При каждом движении его длинные волосы – слишком длинные, да только у Норы духу не хватало их отстричь – взвевались, как будто бы он плыл под водой.

Бри вновь наполнила бокалы и взяла яблоко из вазы с фруктами. Нора нарезала крошечными кусочками сыр, хлеб, банан, вареные овощи и разложила на подносе, прикрепленном к высокому стульчику Пола. Между делом она потягивала вино, и мало-помалу окружающий мир стал оживать. Нора вдруг заметила ладошки Пола, маленькие морские звездочки, размазывающие морковку по его волосам. Свет из кухонного окна сквозь перила заднего крыльца разливался по траве, образуя четкие тени, узор из света и тьмы.

– Я купила Дэвиду фотоаппарат на нашу годовщину, – сказала Нора, которой хотелось запечатлеть эти мгновения, удержать навсегда. – На новом месте он так много работает. Ему нужно как-то отвлечься. Поверить не могу, что ему пришлось сегодня оперировать.

– А знаешь что? – отозвалась Бри. – Давай-ка я все равно заберу Пола. Вдруг Дэвид появится хотя бы в полночь? Наплюйте на еду, сметите к черту тарелки и займитесь любовью прямо на столе!

– Бри!

Та засмеялась.

– Ну пожалуйста, Нора! Так хочется побыть со своим любимым племянником!

– Его нужно искупать, – сказала Нора.

– Ничего, – ответила Бри. – Обещаю не утопить.

– Не смешно, – буркнула Нора. – Ни капельки.

В конце концов она сдалась и собрала вещи Пола. Мягкие тонкие волосы прикоснулись к ее щеке, большие темные глаза глядели серьезно, когда Бри выносила его за дверь. Ушли. Нора приникла к окну. Огоньки фар машины Бри растворились во мраке, вместе с ее сыном. Она едва удержалась, чтобы не броситься следом. Как это страшно, должно быть, когда дети вырастают и приходится отпускать их в непредсказуемый, зачастую опасный мир. Еще несколько минут Нора смотрела в темноту, затем пошла на кухню, накрыла фольгой мясо и выключила плиту. Семь часов. Бутылка, которую принесла Бри, почти опустела. В кухне тишина, лишь тикали часы. Нора открыла другую бутылку – дорогое французское вино, купленное к ужину.