Чтение онлайн

— Билл, вы не то говорите. Совсем не то. — Я положил ему руку на плечо: — Будьте же мужчиной, офицером и джентльменом. Будьте же полицейским, черт вас побери! Я не должен был бы говорить о проверке на детекторе лжи. Я должен был просить вас рассказать мне правду — безо всяких проверок, предъявления вещдоков и изнурительных допросов. Не ставьте в неловкое положение ни себя, ни меня.

Я видел, что Кент вот-вот разрыдается. Потом он исподлобья глянул на Синтию — не заметила ли она его секундную слабость. Очевидно, для него это было важно.

— Билл, мы с мисс Синтией знаем, что это сделали вы, и все трое мы знаем, почему вы это сделали. У вас масса смягчающих обстоятельств, я понимаю. Черт, я даже не могу сказать, глядя вам в глаза: «Она этого не заслужила». Вообще-то стоило бы сказать, но... Как приговоренному к смерти перед казнью готовят любой ужин по желанию, так и я говорю вам то, что вы хотите слышать.

Кент сдержал слезы и злобно выкрикнул:

— Еще как заслужила, сука! Расстроила мой брак, погубила мне жизнь, шлюха!

— Знаю. Но теперь вы обязаны поправить дело. Ради армии, ради Кемпбеллов, ради себя самого.

По его щекам уже катились слезы. Я знал, что он предпочел бы умереть, но чтобы его не видели плачущим ни я, ни Синтия, ни Кэл Сивер, наблюдающий за нами с другой стороны ангара.

Наконец Кент выдавил:

— Я ничего не могу поправить. Больше ничего не могу.

— Нет, можете. Вы знаете, что можете. Не надо вести бесполезную борьбу. Не унижайте себя и других. Это в ваших силах. Исполните свой долг. Сделайте то, что должен сделать офицер и джентльмен.

Кент медленно встал, вытер ладонью глаза и нос.

— Отдайте оружие, пожалуйста.

Он посмотрел мне в глаза.

— Не надо наручников, Пол.

— Мне очень жаль, но вы знаете правила.

— Но я же офицер! Если хотите, чтобы я поступал как офицер, то и обращайтесь со мной как с офицером.

— Сначала будьте им... Принесите пару наручников! — крикнул я Кэлу.

Кент выхватил свой особый пистолет 38-го калибра, приставил его к правому виску и нажал спусковой крючок.

Человеческий глаз различает пятнадцать или шестнадцать оттенков серого цвета. Процессор в компьютере, обрабатывающий отпечаток пальца, способен различить двести пятьдесят шесть оттенков серого. Однако еще более удивительна способность человеческого сердца и мозга различать бесчисленные оттенки эмоциональных и психологических состояний от самой черной черноты до самой белой белизны. Мне не доводилось видеть края этого спектра, но промежуточных состояний я повидал порядочно.

В сущности, человеческая натура переменчива, как хамелеон.

Люди в Форт-Хадли были не лучше и не хуже тех, кого я видел на сотне баз и гарнизонов по всему свету, но Энн Кемпбелл все-таки отличалась от других женщин. Я стараюсь представить, как я разговариваю с ней, живой, если бы меня прислали расследовать происходящее в Форт-Хадли. Наверное, я признал бы, что передо мной не простая соблазнительница, а оригинальная, сильная, одержимая одной идеей личность. Думаю, что сумел бы убедить ее, что она не становится сильнее, причиняя зло другим, а только повышает уровень горя среди людей.

Я вряд ли окончил бы так, как Кент, но подобной возможности не исключаю, и потому не сужу его. Он сам себя осудил. Заглянув в свою душу, Кент увидел, что за степенной, уравновешенной внешностью прячется другой человек, и застрелил его.

Ангар был уже полон: медики, полицейские, фэбээровцы, криминалисты, считавшие, что завершили все дела в Форт-Хадли.

— Когда покончишь с телом Кента, распорядись, чтобы хорошенько почистили ковер и мебель, — сказал я Кэлу. — Всю обстановку отправь Кемпбеллам в Мичиган. Им будет приятно получить вещи дочери.

— Сделаем... Знаешь, он избавил многих от хлопот, всех, кроме меня. Мне неприятно это говорить, но это так.

— Он был настоящим солдатом.

Я повернулся и пошел по ангару к выходу, не обращая внимания на парня из ФБР, который пытался остановить меня. Карл и Синтия стояли около «скорой помощи». Я хотел пройти мимо них к своему «блейзеру», но Карл окликнул меня.

— Не могу сказать, что я доволен исходом.

Я молчал.

— Синтия считает, что вы были готовы к такому повороту событий.

— Я не виноват, если что-то идет наперекосяк.

— Тебя никто не винит.

— Вы таким тоном говорите...

— Вообще-то мог бы предвидеть подобный оборот. Надо было взять у него пистолет...

— Полковник, буду абсолютно честен с вами. Я не только предвидел, но и поощрял его к этому. Вы оба это знаете.

Карл промолчал, потому что не хотел знать то, что ему не нравится. В инструкции об этом ничего не говорится, но дать опозоренному офицеру возможность покончить с собой — это давняя, освященная временем традиция во многих армиях мира, хотя она не привилась в нашей стране и постепенно вышла из моды почти повсеместно. И все же сама идея, возможность самоубийства живет в любом офицерском корпусе, где сохранились высокие понятия о чести и достоинстве. Будь у меня выбор между приговором за сексуальную распущенность, изнасилование и убийство и, с другой стороны, более простой выход — застрелиться из пистолета 38-го калибра, я, наверное, выбрал второй. Впрочем, представить себя в такой ситуации, в какой оказался Билл, я не мог. Правда, месяц назад Билл Кент тоже не мог этого представить.

Карл продолжал что-то говорить, но я не слушал. Только одна фраза дошла до моего сознания:

— Синтии не по себе. Ее всю трясет.

— Работа такая, — буркнул я. Хотя, признаться, не каждый день на твоих глазах кто-то простреливает себе голову. Кенту следовало бы пойти в туалет и сделать это там. А он раздробил себе череп при всех, мозги и кровь забрызгали все кругом. Несколько капель крови попало на лицо Синтии. — Во Вьетнаме меня однажды всего залило кровью. Столкнулись с кем-то головами... Ничего, она мылом отмывается... — добавил я бодро.