Дочь Дракулы
Шрифт:
– О чём секретничаете, девчонки? – Обласканный навязчивым вниманием хозяйки, Мирослав подсел ко мне на подоконник с тарелочкой яблочного варенья и на всякий случай пояснил: – Вообще-то я никогда не ем варенье и вообще сладкое. Я слишком прекрасен, чтобы добровольно уродовать себя. От сладкого чернеют зубы и появляются прыщи! Разве возможно представить меня с ужасными прыщами? Ах, да я и с прыщами буду продолжать сводить всех с ума. Вот и эта старая некрасивая женщина влюблена в меня по уши. – Он вздохнул то ли горько, то ли мечтательно, встал и ушёл.
Зачем подходил? Да кто его знает…
Почти до полуночи мы пили чай. Родители Бесника расхваливали меня как самую лучшую, самую красивую и положительную девушку, которую только мог выбрать в жёны их замечательный сын. Мирослав, узнав, что я типа уже жена румына, одновременно возмутился (ведь я должна была быть влюблена в него до конца дней!), но и так же искренне обрадовался! Посыпал нас укропом, желая счастья, здоровья и деток побольше, вот только жаль, что они, то есть детки, будут некрасивыми. Потому что самый красивый тут, да и вообще во всём мире, он, точная копия молодого Брайана Краузе из фильма «Возвращение в Голубую лагуну». Даже сам постаревший Краузе теперь с ним не сравнится.
Ну, тут он, кстати, прав, в настоящее время этот самый актёр – не фонтан, наркотики и алкоголизм сделали своё дело.
Кончилось всё тем, что Мария затолкала суперагенту в рот целую ветку укропа с зонтиком и мы пошли спать. Нам, девочкам, отвели отдельную спальню. К счастью. Это значит, что румын не будет ко мне приставать.
Мы заснули затемно, просто упав на кровати и оборвав свою женскую болтовню на середине. Мария опять стыдила меня, что я выгляжу неподобающе своему положению, и, как только мы выберемся из этой глуши, мы сразу же…
А утром в дверь постучали. Причём, наверное, ногами. Постучали так, что стёкла в домике зазвенели в старых рамах. Мы проснулись все! Сразу! И, не сговариваясь, подошли к двери. В которую вообще-то никто не мог стучать, ведь есть же ещё забор. Бесник открыл дверь. Светило яркое солнце. Молодые листики низенькой вишни дрожали на лёгком ветру. Вокруг было удивительно тихо, ни звука. А на крыльце перед дверью лежала оторванная собачья голова.
Мама Бесника охнула и осела вниз, вовремя подхваченная красавчиком, который усадил её на пол, к стеночке. Папа Бесника грязно выругался и, быстро метнувшись вглубь дома за ружьём, выскочил на улицу. Мария прикрыла ладонью губы, удерживаясь от рвотных позывов или делая вид. А я, кажется, завизжала, сама испугалась своего крика и так вцепилась в руку Бесника, что поранила его. Из-под моих ногтей заструилась кровь, и мне стало ещё хуже, чем было до этого.
Мы все выскочили во двор. Никого. Обезглавленное тело несчастного пса валялось возле будки. Формально он всё ещё был на цепи, пристёгнутой к ошейнику на шее, заканчивающейся ужасной раной. Резкий порыв ветра нагнал непонятно откуда появившиеся грозовые тучи, плотно закрывшие солнце. Когда Бесник распахивал калитку, я обратила внимание, что у него дрожат руки. Мы вышли за забор: я, Мирослав, румын, его папа с ружьём и Мария, остающаяся прекрасной даже в этот момент.
Мой отец стоял прямо напротив калитки на дороге. В безупречном костюме-тройке. С набриолиненными волосами. Идеальный и пугающий одновременно.
– Доброе утро, – поприветствовал он нас и улыбнулся. – Только не зовите на помощь, вам никто не поможет, все умерли.
– Что ты сделал? – крикнула я.
– Убил двух зайцев: убрал незначительную помеху в лице местной черни и накормил её кровью своих слуг и помощников. Один бы я не управился так быстро.
– Он вырезал всю деревню? – шёпотом спросил Мирослав у моей сестры. Мария мрачно кивнула.
– Вам понравился мой подарок?
– Нет, – решила я ответить за всех.
– Я ведь предупреждал тебя, что будут последствия, – уже без улыбки напомнил отец.
– Ты не предупреждал! – Я вновь сорвалась на крик. – Ты говорил, что убьёшь мою мать! Да, говорил! Но ты убил невинных людей, живших в этой деревне! И собаку! За что?!
– Всё, что мне мешает, будет мертво. Ты, жалкий раб, – он посмотрел на Бесника, и глаза его налились кровью, – как смел ты пойти против меня? Как ты посмел вывести девчонку из замка?!
– Эй, господин, – неожиданно подал голос папа Бесника, – я не знаю, кто вы, но лучше бы вам отстать от моего сына и его жены.
– Жены?! – Дракула рассмеялся. – А ты развратна, как все Басарабы! Предпочитаешь секс с рабом в жалкой хибаре? Так ты стала женщиной?
– Да они просто наврали его родителям! – вмешалась Мария.
– А ты? Шлюха, дочь шлюхи. Какую игру ты ведёшь за моей спиной?
Повисло напряжённое молчание. Неожиданно я почувствовала, как на меня упала тяжёлая капля дождя. Потом вторая. Третья…
– А знаете, о чём я подумал, возлюбленные дщери мои? – после затянувшейся паузы продолжил Дракула. – Ведь мне не так уж необходимы две дочери. Мне хватит одной. Я убью тебя прямо сейчас, Мария. Ты мне больше не нужна. Ты строишь козни, вынашиваешь планы, ты с двойным дном, истинная господарша из рода Басарабов. Но ты не можешь и не желаешь быть пешкой. А вот она…
Он кивнул на меня и встретился взглядом с румыном.
– Но сначала я убью тебя, раб.
– А ну не сметь угрожать нашему мальчику! – Вышедшая из калитки мама Бесника гневно замахнулась мотыгой.
– Вали прочь с нашего села, а не то… – Папа Бесника с самым грозным видом перезарядил ружьё.
– А то что, старик? Застрелишь меня, что ли?! – Князь Дракула театрально засмеялся. Громко, раскатисто, запрокинув голову и хватаясь за сердце.
В ответ раздался выстрел.
А родители моего так называемого мужа, оказывается, шутить не любят. В животе Влада Дракулы появилась рваная дыра, в которую отлично было видно улицу. Он даже покачнулся и отступил на пару шагов, но не упал. Лишь поправил дырявую рубашку и улыбнулся. Сквозная рана стремительно затягивалась.
– Да я тебе башку снесу, бандит! – крикнула мама Бесника, подняв над головой мотыгу, и побежала, насколько позволяли ноги, в атаку.
Бесник кричал, пытаясь её остановить. Мария даже успела ухватить женщину за рукав, но наманикюренные ноготки соскользнули с ткани.
Я не успела понять, когда Дракула пришёл в движение. Просто в следующий миг пожилая женщина замерла прямо перед ним, и её голова с хрустом провернулась на сто восемьдесят градусов. А потом отец толкнул безжизненное тело в траву. Её муж закричал от боли и ярости, бросившись на вампира, но через мгновение лежал там же, на траве, раскинув руки в стороны, пригвождённый к земле своим собственным ружьём.