Чтение онлайн

Честно говоря, я не знаю, почему собакоголовый просто стоял и наблюдал за их потасовкой. Почему он не кинулся на помощь своему господину и не попытался прикончить моего отца? Хотя вряд ли эта собачка настолько сильна, что может одолеть Дракулу, но обычно верных псов такие мелочи не волнуют…

А потом начался рассвет. Да, вот так внезапно, хотя его явно никто не ждал. Вообще-то внизу он начнётся позже, но здесь, на крыше высокого замка, было отлично видно, как быстро краснеет самый край горизонта.

– Извините… – Я попыталась вмешаться, чтобы предупредить обоих родственничков. Но они меня даже не услышали.

– Господин, – понял мой намёк оборотень. Как там его, Каракюрт, кажется?

Но дядя-визирь лишь раздражённо отмахнулся от него, продолжая доказывать Дракуле, что именно он, Раду, самый достойный из наследников рода Басарабов. Мой драгоценный папуля не уступал ни на йоту, постоянно обзывая брата иблисом и свиньёй.

Солнце, поначалу медленно выползавшее из-за гор, под конец набрало скорость и вдруг без предупреждения выскочило, как мячик из-под воды, пролив свет на крышу. Но пока ещё не на всю. Мои лающиеся родственники наконец-то обратили внимание на изменившееся освещение и быстренько сделали пару трусливых шагов назад, в тень. А что было делать мне?

Я ведь, между прочим, не шутила. Старая жизнь была для меня невозможна, а новая не имеет смысла. Как-то не очень-то радует перспектива сотни лет быть вампиршей (вампиркой, вампиреллой, вампирессой, вамп et cetera) и пить из людей кровь, пока меня не отловят и не вобьют осиновый кол в сердце. Спасибо, нет. Уж лучше я сама…

Я быстро пошла к тому краю крыши, который уже был освещён солнцем. Отец и дядя закричали, дружно замахав руками. Оборотень, вывалив язык, бегом бросился за мной, пытаясь остановить меня, но не успел. Я шагнула на светлую сторону крыши, закрыла глаза и…

Ничего не произошло. Кожа не задымилась, волосы не вспыхнули, тело не обуглилось. Мне было очень жарко, но не более. Я удивлённо посмотрела на солнце, сощурилась и улыбнулась. На меня обалдело таращились три пары округлившихся глаз.

Каракюрт опомнился первым. Он схватил меня за руку и утянул обратно в тень. Папа с дядюшкой внимательно осмотрели меня, покрутив за плечи в разные стороны. Ну, слегка покрасневшая кожа, да. Но так я и раньше летом на пляже моментально сгорала на солнце, поэтому категорически не любила загорать. Можно обмазаться кремами и до и после хоть с ног до головы, а всё равно кожа лезет как со змеи…

– Как?! – вздымая руки к небесам, заорал дядя Раду.

Дракуле удалось сохранить самообладание на пару секунд дольше. Он взял меня за плечи, посмотрел в глаза, а потом начал трясти, как грушу, и орать, брызгая слюной:

– Кто она?! Твоя мать – кто она?! Кто эта шлюха?! Кто?!!

Я аккуратно вырвалась, шагнув к солнцу. Из соображений безопасности он не последовал за мной.

– Вы знаете, – с внезапной твёрдостью вдруг сказала я, – мне очень не нравится, что вы так называете мою маму. Она не такая. Я не желаю больше слышать подобных слов в её адрес. И вообще… – Я с наслаждением наблюдала, как у братьев Басарабов отвисают челюсти от моей наглости, но останавливаться уже не имело смысла. – Как-то слишком уж часто вы используете это слово, причём всегда не к месту. То называете так свою мать, то мать моей сестры, то саму сестру Марию, то мою маму… Может, за глаза вы и про меня так говорите? Я бы хотела, чтобы впредь вы проявляли большее уважение к женщинам. Ведь, если бы не ваша мать, вас не было бы на земле. А если бы не ваши жёны и любовницы – у вас не было бы ваших драгоценных детей. Подумайте об этом. На досуге.

Я замолчала. Мои старшие родственники так припухли от услышанного, что даже забыли про солнечный свет, неумолимо ползший по крыше в их сторону.

– И вообще, – продолжила я, чтобы прервать это оцепенение. – Пора бы вам убираться отсюда. Если, конечно, вы не хотите поджариться на солнышке.

Они нервно переглянулись, но ничего не ответили и не двинулись с места.

– Впрочем, если хотите сгореть, я не возражаю. Мир о вас не заплачет, даже скорее обрадуется вашей кончине. А мне пора. Признаться, я голодна как волк…

Я прошла к двери, и оборотень, не глядя мне в глаза, растерянно отошёл в сторону. Вот и отлично. Рванув дверь на себя и спустившись на несколько ступенек по лестнице, я вдруг вспомнила, что совершенно не знаю, как идти дальше. Придётся кого-нибудь напрячь.

– Эй, ты там! Собачка-а! – крикнула я и посвистела, так как напрочь забыла имя оборотня.

Он высунул свою пёсью морду в дверь и преданно уставился на меня.

– Ты меня сюда притащил, ты и выводи обратно. И давай эвакуируй от солнышка этих двух ненормальных. Я не хочу, чтобы они погорели, сначала пусть вывезут меня из этой дыры!

Должно быть, выглядела я круто. Но голос уже начал предательски дрожать: запал кончился, кураж иссяк, а с ним и самоуверенность, граничащая с безнаказанностью. Даже руки судорогой свело. Впрочем, это могло быть и от голода. Я ощущала себя какой-то измученной наркоманкой, которой срочно нужна доза горячей густой крови, максимально тёмной, с крепким металлическим привкусом. А не воткнуть ли осиновый кол самой себе в сердце? Потому что на фиг так жить!

Отец и дядя, видимо, тоже постепенно приходили в себя. Они высокомерно обогнали меня на лестнице и пошли вниз вдвоём, держась едва ли не под ручку. Уж не удастся ли мне примирить братьев? За моей спиной многозначительно рыкнул собакоголовый, видимо намекая, чтобы я пошевеливалась.

Бесник выскочил на нас из-за какого-то очередного угла, вооружённый канделябром и моим лифчиком. Вот извращенец! Он практически сбил с ног Дракулу и дядю Раду, заорав от неожиданности, за что сразу же огрёб от своего господина. Так сказать, по полной!

Мой отец на повышенных тонах начал выяснять, где, собственно, носило его фамильяра всю ночь, почему он оставил меня одну, не спас ценой собственной жизни, не выломал дверь, не задушил оборотня, не поднялся на крышу по замковым стенам…

В общем, пока впереди оставалась такая вот долгоиграющая пробка, мы с прямоходящей псиной изучали портрет какой-то женщины, белой как смерть. Он одобрительно рыкнул и, оценив пышную грудь, жадно облизнулся.

– Кахраман? Скарамуш? Как там тебя?

– Каракюрт, – оскалившись, напомнил он.

– Ага, буду знать, постараюсь запомнить, – без особой уверенности пообещала я. – А ты чего хотел-то? Ну, когда на крышу меня уволок?

– Любви, – честно признался оборотень.

– Какой ещё любви? Это невозможно. Мы же с тобой разные биологические виды. Так что наше потомство не выживет. Ну или родится с генетическими уродствами, тебе оно надо? Ты ж симпатичный пёсик! Или волк, или шакал, не знаю, кто ты там?